Жуков

Жуков

Рот в корчах, кровь лампасов, по карманам
средь «Примы», леденцов и анальгина —
топографические карты, где чужбина
потёрта вылазками и анжамбемáном
помадой адъютанта: «Я раздвину.
По гульфику пошарю — и уланом»;

карт звёздного, по счастью, ещё в смоге
и птицах над не очень точным шаром
пока что неба, склонного к Стожарам,
а не к самокопанию в ожоге
каких-нибудь Плеяд, нет и недаром:
то, что в мундире, блещет в некрологе

гусарскими усами под (см. карты):
«Пропёрли б разве черножопых деток
которые по-над?! — Как ты ни меток,
без под и в повырезать Урарту
одним напалмом пусть и с авиеток
не представляется возможным»; подле парту (?)

всю в шрамах ножевых «училка — лошадь»
и лошадь скаковую для зачисток
нашли и вырыли: сидел (?) и от саблисток
освобождал (см. карты). Огорошить
не смог курган с М45 русисток —
тут Жуковым смердит любая площадь.

И не кончается строка (распоследнее)