И «Атас»

Я виноват: я список кораблей,
схватив в метро кого-нибудь за горло,
уламывал назвать, и, чем подлей
ответствовали мне, тем резче пёрло
упорство из меня, ну а из них
такое вылезало, что их немость
я полюбил, во-первых, а в-седьмых,
устав любить, в моих глазах темнелось
(а были белей мела у доски)
бесчувствие (со слов людей партера),
и я стонал: «А ну-ка, помоги.
А ну-ка, не молчи. А ну, гетера
(а слово “проститут” противно мне),
другое брякни, а не “Сплю отменно”,
а не “Набоков”, ладно?» В тишине —
в их тишине — мне мнилось бесермена
презрение, а мне бы одновá
услышать имя хоть одной триремы.
Подсказывал ли я им их слова? —
Случалось и такое, если немы
симптоматично были, напоказ.
А вот в трамвае — легче: «Бойкий», «Стойкий»,
названия эсминцев, и «Атас» —
баркаса, знает всякий. Только ойкай.