Ну-ка

Шептали ли, цедили ли с прохладцей,
кричали ль под притоп обеих ног
(и рук прихлоп — когда юница цацей
переставала быть и поперёк
не делала, а делала что дóлжно),
.
любая «ну-ка» слышала и — и́
снимала эту штуку суматошно,
но по своей охоте (впрочем, ми-
диез брать не пыталась: только молча
и, что уж там, механистично, как
лес в крепкий ветер: без восторга, жёлчи,
а ходит же, коль ветер, коль южак).
.
Чудны́х мальчишек стайка окружала
(всем по тринадцать, все из февраля,
насмешливость у всех почище жала,
у всех на горле явная петля
рифмованной речистости) и, «ну-ка», —
не вместе, но поврозь семь раз сказав,
тотчас же уходила. Только штука
снималась ею так и так стремглав,
но щепетильно: вслед за рединготом,
вечерним платьем и сорочкой нá
бретелях. В проливной в девятисотом
снималась; в снег, когда замирена
уже была сугробами равнина,
а он всё сыпал, пару дней назад
снимался лифчик с «ну-ка» заедино.
И ведь уйдут, и ведь не оглядят.