Надсадившись быть в воздухе, тела рушатся.
Надсадившись быть в космосе, тела просятся.
Свалившись, рвутся, как куклы Кати, с лужицей
внутренних жидкостей вокруг, с безголосицей
.
и, если лицо не всмятку, с синевой глаз,
пронзительнее которой только дневник
верхолаза, отыскавшего в выси лаз
в глубокий открытый космос, где чик-чирик
.
не нужен, ибо не слышен, но ведь с просьбами
спустить всё равно лезут. Тела качения?
А, шарики… Не, только с чирьями-оспами,
лишь с крыльями и смирные наименее.
Надсадившись быть в космосе, тела просятся.
Свалившись, рвутся, как куклы Кати, с лужицей
внутренних жидкостей вокруг, с безголосицей
.
и, если лицо не всмятку, с синевой глаз,
пронзительнее которой только дневник
верхолаза, отыскавшего в выси лаз
в глубокий открытый космос, где чик-чирик
.
не нужен, ибо не слышен, но ведь с просьбами
спустить всё равно лезут. Тела качения?
А, шарики… Не, только с чирьями-оспами,
лишь с крыльями и смирные наименее.
