Наконец-то Дурак

Я сам давно хотел. Ходил в кино, —
и зрение +8 изумляло:
их верховод с экрана им пшено
бросал и кашлял: «Нате», а им мало
того, что не хотелось на куски
порвать его и виновато плакать:
«Как мы не разглядели»… им ни зги
не видно было, только тьма и слякоть
из тех, кто был затоптан на пшене
и шелухе, исплёванной их ртами;
лишь «Славься, руководчик» наравне
с «А молочка к пшену? А то нам к маме
ходить не западло, но не с руки:
иссохла мама, доится паршиво»…
.
Я сам давно хотел, но их лузги
не выношу: плеватели порыва
не то что не достойны, не поймут,
пожмут плечами, брякнут: «Не просили»
и вцепятся: «Раз этому капут,
кто нас теперь крупой одарит? Или
ты, Ванька, не подумал, прежде чем?»
.
Я сам давно хотел: вождёк так близок,
такой родной, упырским бытием
из пасти, мнится, веет: что ль, актрисок
ел перед съёмкой с просом… Только вот
я не терплю засовыванья финок
в чужой хоть и немилый, но живот.
.
Давно хотел… По счастью, горсть пушинок,
девчоночек годков семи, вдруг в нём
увидела изнанку — и завыла,
и затряслась, и пала под огнём
проектора, как в яблоках кобыла,
которую забили на обед.
Я отобрал у билетёра финку,
взбежал к экрану и закрыл сюжет,
воткнув её в животную картинку.