Венский стул

Венский стул в сомнении: упасть —
или дураком стоять без цели?..
Если падать — кто снесёт в медчасть
спинку с синяками? Неужели
ножке в пустоту скулить: «Алё…
мне бы шину… кто б пришёл, поставил…
Перелом немыслимый… Я шлёп —
ножка и сломилась… *опа, Авель,
где ты, тугоухий не мой брат?..»
Если же стоять живым и сытным —
крысы к чёрной дате аккурат
народятся, пообедать ситным
захотят и набегут: пять лет
затевались снова — и вот, нате,
сделались спустя сто лет, в обед
стул умнут из бука. Буку, кстати,
А-напасть польстила: вкусным стал,
стал котлетным, с ноткой перепуга,
стул стал сладким, как материал
петушков на палочке из бука.
.
Стул переживает: табурет…
неужели аппетитен тоже?..
.
Снег в окне, снег с пеплом; сей балет
с пеплом в роли Зигфрида до дрожи
бесит венский стул, калечит стул:
с солнцем — всё? закачено?.. Когда-то
что ни день заглядывало; гнул
спинку стул, встречал дураковато…
.
Стулу беспокойно: бедный пол!..
.
Грустно полу: запропали дети,
некому лежать, смеясь: «Я брёл,
погрузившись в мысль об Эпиктете,
даже не заметив, что упал!
Мама, я лежу, и это спячка!»
Горестно паркету, истрепал
нервы, как Герасиму — собачка:
«На снегу хоть трупы, а на мне —
никого, ни деточки. На помощь!..»
.
Тень от лика мамы на окне
предостерегает: «Стул, ты овощ,
что ли? Стой! И встреть достойно крыс».
.
Венский стул не слушается маму:
грохается набок. «Хоть дерись!
Насмерть бейся! Спинку держи прямо».