Конь подходит к человеку шагом кирасира.
Веки смежены́. Конь веки по-московски «вира», —
просит. Веки почтовóго слушаются, — и́
конь прицокивает: «Зелень! Зелены́ вблизи!
.
С этой зеленью глазною хоть в Казань, хоть в Выру!
Довезёшь до Выры — вдвое сена дам, а миррой,
если тут же околеешь, вымажу по стык
почтовóго человека рода торопыг
.
и непроходимой гря́зи имени Дороги.
Довезёшь в октябрьской смази в мыслимые сроки?
Дуня в яблоках, смотритель, выставит хлебнуть.
Любишь, сволочь, дуть из бочки, чтоб влажнела грудь?
.
Даст вина кобыла эта. А была каурой…
Яблок даст, чтоб огорошить. Камерой-обскурой
я снимал её однажды и с тех пор хочу…»
Беленóй с ладони кормит, ухватив за чуб
.
(без неё у человека ход есть неохота,
а стремительнее бега нету, а зевота
седоку противна с мальства. «Цоб цобе в Казань! —
И по печени копытом. — Только подустань».
Веки смежены́. Конь веки по-московски «вира», —
просит. Веки почтовóго слушаются, — и́
конь прицокивает: «Зелень! Зелены́ вблизи!
.
С этой зеленью глазною хоть в Казань, хоть в Выру!
Довезёшь до Выры — вдвое сена дам, а миррой,
если тут же околеешь, вымажу по стык
почтовóго человека рода торопыг
.
и непроходимой гря́зи имени Дороги.
Довезёшь в октябрьской смази в мыслимые сроки?
Дуня в яблоках, смотритель, выставит хлебнуть.
Любишь, сволочь, дуть из бочки, чтоб влажнела грудь?
.
Даст вина кобыла эта. А была каурой…
Яблок даст, чтоб огорошить. Камерой-обскурой
я снимал её однажды и с тех пор хочу…»
Беленóй с ладони кормит, ухватив за чуб
.
(без неё у человека ход есть неохота,
а стремительнее бега нету, а зевота
седоку противна с мальства. «Цоб цобе в Казань! —
И по печени копытом. — Только подустань».



























