Ж-1
Из зоопарка пишут: «…таково
сочувствие к животным, что для волка,
который загибался, естество
показывая (ел одно нисколько,
лишь дождевую воду пил из луж
и, в хлеб плюя, лепил из трёх батонов
двух снежных баб, чем намекал на чушь
тяжёлой доли без в обед помпонов
на лыжных шапках вместе с теми, кто,
надев их, бегал в феврале по лесу,
а в полдник — чудака, что с долото
на мишку вышел, а на завтрак — кресса
в желудке поедателя листвы),
друзья природы, наловив двуногих
на полунóчных улицах Москвы,
скормили волку всех, а тех немногих,
кого он есть не стал, отдали льву.
Конечно же, живьём, а как иначе.
Спасибочко юннатам! Хóчим (тьфу,
не сглазить бы) ещё таких подачек».
Ж-2
Пишут с фронта Энной Мировой:
«…наконец-то! пополненье! браво!
целый эшелон бойцов! С лихвой:
мы просили рать — а тут орава.
Ладно, всем найдём, где с криком «зá
наш цветущий рай» подохнуть снова.
Трупы — сплошь юнцы. Ей-бо, слеза
навернулась: кроме остального,
ни один не брился, а уж прах.
Где они набрали столько трупов…
Остальное: подготовка — страх:
всё роняют; ружья на шурупах,
не отнять из рук, но и они
падают и — иногда с руками.
Что это за витязи… Возни
с ними! Мама, строго между нами:
фюрер — остолоп и манекен.
Нет бы присылать нам манекенов.
Нет, нам шлют покойников взамен
дважды, трижды трупов! Как из пленов
мне вот эти, свежие тела,
выручать! И так ли это надо…
Мама, между нами: от фуфла
шиш остался. Тут арлекинада:
враг вчера напал и взял живьём
свежий эшелон безусых трупов.
Ничего! И мы не отстаём:
новых заказали. Твой Исупов».
Ж-3
Гоголь пишет: «Я же говорил,
я же умолял, но вам хоть пó лбу
всемером ломами бей, вы — толпы,
стаи и отары. Весь мой пыл —
.
побоку роям, стадам, орде.
На боку лежал, не так ли, овцы?
Вскрыли гроб, а я на правом… Хлопцы!
Экие вы сволочи. В труде
.
отложить на месяцок, пока
я не разложусь, надрыва нету,
есть лишь уважение к предмету
просьбы: лишь при тлене! Недолгá
.
песня потерпеть. Но вы. Но вы.
Торопыги. Закопали сразу.
Я лежал живьём, смотрел вполглаза,
думая: живые так резвы…» 
