Мёртвым не б.

Нет полей, есть минные поля.
Дамочкам гулять в полях пристало
с зонтиком от солнца, «тра-ля-ля», —
заливаясь птичкой, рецитала
не стесняясь: канюки — свои,
обомлеют, прокричат: «Сопрано!
Бартоли умрёт, услышав!» и́
«Ваша каватина полбарана
может в эти минные года
заменить, хотя не голодаем:
сытные года, мадам, о да,
ноги-руки — всюду, шалопаем
псом залётным брезгуем. Даёшь!
Спойте нам вторые полбарана!
Мы истосковались без! Вопёж
же стоит над минным полем! Рана —
это поле, гулкая мадам…»
Ладно, ладно, я прониклась птички.
Своему не дам — и завтра ж там…
и вон там устану с непривычки
соловьём мурлыкать. Мой — майор,
бросит на поля врагов народа
мне тори́ть тропинки. Ваш минёр —
ноги-руки свежего извода.