«Агдам» бродил по моим
кровеносным сосудам.
Сергей Довлатов
Семь дней в ночи, семь стойких раз подряд
на лыжах, в шмотках, иногда в треухе,
когда хотелось пить, когда горят
нечеловечно трубы, губы су́хи
настолько, что, стихами говоря,
сломать решётку снега — проще репы
(кричишь в окно, — и нету января:
снег плавится и льётся, и эфебы,
отбросив лыжи, в лужи до колен
заходят и стоят, и гонят волны,
отзывчиво подпрыгивая), всклень
налившись свербежом, я брёл невольно
туда, где в полночь подают портвейн.
Кричали мне: «Ой, не ходи, не надо».
А я плевать хотел (когда бы Джейн
собачила меня, я променада
перепугался б, но не с ней я пил).
И за агдамом брёл в метель. И гóпы
семь дней подряд (семь раз подряд, дебил),
впав в повторенья грех, развлечься чтобы,
с гонца снимали валенки, треух,
бушлат матроса, лыжи, треуголку,
кальсоны, лыжи, сапоги, кожух,
сомбреро, снегоступы… Втихомолку
снимали, били, деньги на билет
давали и в трамвай сажали, звери.
.
И вот восьмая ночь… Ушёл не веря,
что доберусь до бормоты. Но нет. 
