Ррродина

Ночь-полночь, а всё не спится ей.
«Шило» с корвалолом погорели —
не смогли свалить; «похорошей»,
умоленье, благоглупость в гжели-
хохломе, истаскано и в рот
лезет только на троих под водку
(без закуски, на закуску пьёт
троица сукровицу, обглодку
головы теля́ти предпочтя).
Вне себя, смирительной рубашки
колобродит маетой вождя, —
и бегут в укрытие мурашки
на мильонах неповинных спин.
Исстреляв, беснуется: «Вогнали
в гроб бабёшек на сносях? Былин
я теперь достойна? Все ли дали
сровнены с землёй? Кто в животах
дев полёгших чаще дох: мальчишки
или эти… с бантиками? Швах
мы в изничтожении? Вам ки́шки
всем повыпускать, чтоб мы не швах?..»
Лишь тогда усталые фашисты
валятся соснуть, когда в кремлях
мрут-с и в гробе красно и душисто.