Здрасьте

«Здравствуйте, казнимый», — он сказал.
Посему и мне придётся «здрасьте»
из себя, давясь, давить, сусал
не жалея, сально, вплоть до страсти,
даже до наполненных штанов
(радуя мамаш и их малюток,
про себя винясь: «Восторг таков,
действует на нервы…»). Но он чуток:
сволочь заикается, а он
семь часов, пока я это «здрасьте»
сказануть стараюсь, не влюблён —
но руками, побивая пясти,
плещет, несмотря на боль, а он
семь часов, затем ещё минутку
смотрит мне в глаза: не исступлён —
но ликует так, что это жутко:
«здрасьте», — говорить, о цвете глаз
после казни думая: сначала
мой зелёный будет напоказ
выклеван, а после у вокзала —
«Курского», конечно, — отдан нá
поруганье людям-проституткам.
«В жопу ваше “здрасьте” допоздна», —
хохотнул он в наступившей жуткой
тишине, когда я отколол
наконец-то этот «здрасьте»-номер.
Выпросить убийственный укол
легче было. А потом я помер.