Подлый слог

Увидит неприкаянных галчат —
горластые растерянные дети
под дерево свалились и щемят
внутри неё незнамо что, — и светит
мне, принеся их, ярче и теплей
одной звезды и почему-то шепчет:
.
«Я вы́хожу их, папа. Тот Кащей,
а этот Недотёпа. Тот не кречет,
но галк, а эта — галочка моя.
Тот тоже мой, не думай, это нервы…»
.
Сказала — и отрезала: семья
она с тех пор с пернатыми. Тот, первый,
Кащей, прожил у нас почти сто лет;
скучаем — очень; жили душа в душу;
мы отогрелись с тем, кто отогрет…
я отогрелся, но всё чаще вьюжу.
.
Её метут, её всегда берут —
таких гребут за непритворность сразу,
их крутят лишь за стыд за нас. Всех смут
она у них — затейщица. Их фасы
меняются, но все они — беда:
пред нею распинаясь подлым слогом,
они её доводят, и тогда
она, придя домой, по некрологам
их некрологам, плачет: «Папа, я
их выходила б, но скоты не птицы,
не птицы эта нежить. От рытья
могил для них могла бы возбудиться».