Заложник, тсс

Ну наконец-то: вот вы и заложник,
примите поздравления и пр.
Старинный головной убор — кокошник;
врач — кожник; ну а вы — ага. Мокры,
но это ничего: с себя кальсоны
сниму… снимаю… нате, без «спасиб»,
я должен вам — теперь вы мой. Резонно?
Ещё бы не: вы су́хи, я охрип,
вам объясняя дулом в вашей пасти,
что вы совсем не труп, а… полутруп.
Чего вы не хохочете? Отчасти
я пошутил; хихикайте; мне люб
заложников заливистый, как хохот,
плач. Да ревите ж — вдруг я похвалю.
А громче можно? Но стенать и охать
нельзя, дружок заложник: крики у́
меня и пацанов рождают нервы,
а нервы теребят, и у виска
я «люгером» уже сучу, наверно.
У вашего виска. О, как туга
деталь ствола, волыны, пушки, дуры
по нервной кличке «спусковой крючок»,
но я нажму. Нажать? И трубадуры
(я убежу их) прекратят молчок
и воспоют мой выстрел и кровищу
из вашего разверстого — чего? —
виска, дружок заложник, а почище
всего увековечат колдовство
курения виска: он так лирично
дымиться будет. Посему, дружок,
будь спок, будь тсс, и я скажу: «Отлично!» —
когда вы нежно спросите: «Всё ОК?»