Тому Самому Мартину
Как странно, думает собака,
не наступил, всучил эклер,
который нёс любимой, «На-ка», —
не прорычал — пропел, и «р»
.
смягчает, даже рвёт из слова
«К собаке, что лежит в ногах
проспекта Северного», крова,
постели и поильца: ах,
.
«Кусни эклел» — как это мило,
«Да ты ж овчалка, смилный пёс» —
как это зорко. Я б хохмила:
сам жуй эклер, когда б не: «Нёс
.
сласть ненаглядной — свет в окошке
не может без, — но тут тебя
вдлуг увидал…» Хохмила б: кошке
отдай эклер: она, шипя,
.
умнёт, и слипнется у глупой!»,
когда бы человек с собой
не звал меня: «Ты хрупай, хрупай
жуть эту с кремом, и — толпой
.
айда ко мне? Мы с милой — птички:
перелетаем, но без пса
нам не летается». Кавычки
едва закрылись, а я вся
