Распоследний День

Нас в поезде куда-то понесло
(отсюда нас трясло, но это к слову).
Чуть влезли — влипли в окна, о стекло
стучась мошкóй лобастой, «Как елова, —
всхохатывая, — голова: вот-вот
восход, а мы не спим; ах, бестолковость»,
покатываясь: «Это же отвод
для глаз — рассвет и скорый горн как новость»:
.
дома до горизонта тряс танцпол,
везде плясали, всё плясало: крыши,
запруженные нами, пропорол
горячкой танец Вита, нас чекрыжа
на put on your red shoes and dance the blues,
на вальс, чечётку, зикр, летку-енку,
на ча-ча-ча, солдатский а-ля рюс
не пляс, но перепляс в четырёхсменку.
.
Дома дрожмя дрожали. Ходуном
ходили то рябины, то берёзки,
тянувшиеся рядом. В остальном
Последний День был повседневным, носким:
мело желтопожарную листву,
бил колорадец брата колорадца,
сглотнув бухлá, казалось — поживу…
Вот только не могли натанцеваться.