Заглядывал, заглядывал и я.
Привязана к столбам: на них, клюя
наказанного плоть, не голубочки —
но комары с ладонь не из тихонь
сидят-едят того, кто пил из бочки
.
полночное туземное вино,
того, кто подгулял проездом, но
достал чернил и набело ни строчки
не настрочил и, сделавшись без крыл,
слоны слонял во темени-тенёчке,
.
сиречь, испив, искал для вальсов дев,
за что и был привязан, и припев
мента: «Виси, покуда нет лошадок»
запомнил насовсем — с тех пор я нем:
с ногами, на которые я падок,
.
такие мимо гарцевали дев
не стайки — делегации, надев
балетные трико, пуанты, пачки!
Ходили на поклон! Был воскрылён, —
кричали: «Я твоя: мы холостячки!»
.
Три дня висел до свежих лошадей
(нашли-таки, чтоб вытолкать взашей).
За тройкою моей дев пол-Опочки
до станции Ока неслись с «Пока,
любимый!» И у всех роди́лись дочки.
Привязана к столбам: на них, клюя
наказанного плоть, не голубочки —
но комары с ладонь не из тихонь
сидят-едят того, кто пил из бочки
.
полночное туземное вино,
того, кто подгулял проездом, но
достал чернил и набело ни строчки
не настрочил и, сделавшись без крыл,
слоны слонял во темени-тенёчке,
.
сиречь, испив, искал для вальсов дев,
за что и был привязан, и припев
мента: «Виси, покуда нет лошадок»
запомнил насовсем — с тех пор я нем:
с ногами, на которые я падок,
.
такие мимо гарцевали дев
не стайки — делегации, надев
балетные трико, пуанты, пачки!
Ходили на поклон! Был воскрылён, —
кричали: «Я твоя: мы холостячки!»
.
Три дня висел до свежих лошадей
(нашли-таки, чтоб вытолкать взашей).
За тройкою моей дев пол-Опочки
до станции Ока неслись с «Пока,
любимый!» И у всех роди́лись дочки.



























