Лимон

Вот странность: я вдруг вырастил лимон.
Сажал не помню, что… Кусок арбуза,
который был не тем, чем мнился: вкуса
взыскательного, но он был смешон:
.
был треугольным, плоским, как живот,
но, кажется, готов был извиняться.
Потом сажал занозу из паяца:
шут в дверь ломился, клялся, что заржёт
.
как раненый под Бáльмонтом рысак,
и первому открывшему матросу
сулил из глаза барышни занозу;
я и открыл, надеясь, что дурак
.
добыл из синевы её не гвоздь,
но щепку разлюбезного налива;
однажды выплыв, я мечтал красиво
растить красиво тянущийся сквозь
.
мою гадливость ласковый налив.
Ещё сажал на стул напротив деву,
которую взял с потолка и слева
направо сочинял, заворожив
.
себя её начитанностью и́
великим совершенством: «На челесте
четырнадцатью пальцами кудесьте», —
я упросил её, чтоб едоки
.
картофеля из всех моих стишков
о нашей вкусной нездоровой пище,
когда она на нашем пепелище
играла, умиляясь желваков
.
поигрыванию, просили бис,
и Анечка лабáла, не ломаясь.
А тут, на стуле, «Я тебе признаюсь, —
призналась. — Я влюбилась в антифриз,
.
которым меня поят едоки,
а также я, увы, от барабанов
без женского ума». Призналась, канув
как в воду из стишков и пустельги,
.
описывающей, как я чешу
по лемнискате всяким новым утром,
шепча нутром, губами встречным шудрам
босые строфы с рифмою «жи-шу».
.
Теперь, когда со мною мой лимон,
вдруг выперший из банки из-под кофе,
мне, девочке Лубенникова, внове
зачитываться кофе похорон.