Как никогда

…Рыбак сулил вагону на безрыбье
бластому в глотке, и вагон ревел
не нашей-таней, но из горла выпью:
«Давай свою кефаль, душевный чел»
и отдавался рыбе всю дорогу
до Дна, до полустанка, где невест
на курево меняют: носорогу
окурки любы больше, чем инцест
и топот по проспекту Лысых стульев;
а если на бычке был БЕЛОМОР,
словечко из священных, их, ссутулив
похлопываньями «уж до Ижор
на третьей полке перекантоваться
смогёте, да», совали за бычок
троих, не меньше, и меньшого братца,
когда он был, был Васильком и «ОК», —
в вагоне соглашались, коль невесты
имели перси, стан, лицо и «Да, —
как отрезáли. — Ладушки. Отверсты
как никогда к любви». Как никогда
«столыпин» не спешил попасть в Ижоры,
до ноября тянулся переезд:
зэкá как мухи мёрли, ухажёры —
вохрá — не отрывались от невест.