Кофе захочется, сваришь его, а рука
в локте не держит; другая — подпорка дурная:
тоже чудачит и тоже верней вертлюга
в локте, в плече гуттаперчиво ёрзает, зная
.
что-то о том, что до кофе никак не дойдёт:
всё проливается, падает всё, всё иное,
если не веришь, что это возможно, как скот,
не понимать и, плечами пожав, в кнутобои
.
утром уйти, чтобы ночью лечить не таких.
Это условие нового дня, то есть ночи,
сумерек то есть, иначе — порядка по-их;
так у скотов повелось, так не киснут, охочи
.
так поживать: кнутобойничать, от всей души
не понимать… Пей из крана, кремень-межеумок,
а не затейное пойло: кран кровь, «калаши»
опустошив, наливает, достаточно рюмок,
.
чтобы испробовать кнут: воробьи под окном
ноют: «Еды бы»; ударь — и отпросят. Ах, кофе:
вырвавшись, чашка ошпарит, ходя ходуном, —
и приморозит: воробышки ждут наготове.
в локте не держит; другая — подпорка дурная:
тоже чудачит и тоже верней вертлюга
в локте, в плече гуттаперчиво ёрзает, зная
.
что-то о том, что до кофе никак не дойдёт:
всё проливается, падает всё, всё иное,
если не веришь, что это возможно, как скот,
не понимать и, плечами пожав, в кнутобои
.
утром уйти, чтобы ночью лечить не таких.
Это условие нового дня, то есть ночи,
сумерек то есть, иначе — порядка по-их;
так у скотов повелось, так не киснут, охочи
.
так поживать: кнутобойничать, от всей души
не понимать… Пей из крана, кремень-межеумок,
а не затейное пойло: кран кровь, «калаши»
опустошив, наливает, достаточно рюмок,
.
чтобы испробовать кнут: воробьи под окном
ноют: «Еды бы»; ударь — и отпросят. Ах, кофе:
вырвавшись, чашка ошпарит, ходя ходуном, —
и приморозит: воробышки ждут наготове.



























