Простая еда

Хватали за рукав, к себе вели.
Отнекивался: «Некогда, мне в город».
Смешно не отпускали: так шмели,
которых человечья тень спроворит
убраться, возвращаются тотчас,
как только тень изволит удалиться:
отстав, опять за локоть, горячась,
придерживали: «Надо же, царица
еды — Еда Простая — его не!
Ужели это кофий-круассаны?»
Ни то и ни другое. И, вдвойне
винясь, тепло тесня, достав тюльпаны (!)
из-за внезапных спин, совали: «На.
Твоей любимой. Для неё растили.
Поешь — и поднесёшь. Вот смущена,
наверно, будет. Заалеет — или,
позеленев, лишится чувств, пред тем
успев воскликнуть: “Разве мы знакомы?!”»
Расхохотался, то есть насовсем
уговорился. Было по-простому:
ввели под ручку в яблоневый дом,
сад долговязых штрифелей («Стул нá стул,
и с третьего, вкогтившись в высь винтом,
и то достанешь вряд ли», — кто-то хвастал),
и подсадили к людям за столом,
и вымазали мёдом хрусткий белый
кусище каравайный, и рядком
три кружки молока (припев: «Уделай
всё-всё из-под коровы, из печи»)
передо мной поставили, и люди
не говорили: «Только не урчи» —
урчали сами, предаваясь сути.