Памяти
Пети Ч.
Водки нанесёшь — они не дуют;
водки полный стол, а из горлá,
как и из стаканов, подчистую
не хотят хлебать. Она ждала,
водка — дев, ждала с таким размахом,
что ломился стол и цвёл прилив
крови к голове, — а им, девахам,
даже не хотелось, заголив
что-нибудь на теле, во присядку
на столе пойти, сглотнув стакан,
горькой из горлá отпив вприглядку
махом трети две (кафешантан —
самое оно, когда под море
водки, или белый океан).
.
Крановщицы! Апостериори
водовку, увы, ни-ни. Изъян
априори в том, что крановщицы
кажутся глотающими всё,
что, ломая стол, вдруг истощиться
может через тост-другой. Всосёт
ménte полбутылки и попросит
шахматную доску. А другой —
как ты ни проси её и «прозит», —
ни дыши под-над ушкóм с серьгой
в виде вида сверху на планету, —
скверно взятый интеграл тотчáс
взять приспичит: «Кóгито, а это
значит, что я, э́рго, то есть, ляс
не точа, возьму неуязвимо
интеграл. Подайте мне его».
.
Крановщицы. Матери, вестимо,
сыновей, не где-нибудь, но во
животах погибших в оны годы.
Жалуется Петя Ч.: «Оне,
девушки, не пьют. Такие шкоды:
шашками утолены вполне».
