Тест Ьюринга
Действующие лица
НЕТЛЕНОВ, некто пляшущий в ансамбле народного па-де-де и после смены захаживающий в местный следственный изолятор для беззаветного оказания посильной помощи.
КОНВОЕВ, ВОЛОГОДСКАЯ, БЖЕЗИНСКИЙ, антропологи с шорами академического высокомерия на глазах из Института судебной экспертизы, пытающиеся определить, кто есть кто.
МАШИНА, умненькое железо белой сборки с софтом им. Сэма Альтмана, участвующее в честном соревновании с НЕТЛЕНОВЫМ и изо всех сил пытающееся показаться экспертам самим собой, а не.
Из программки к спектаклю
Однажды Нетленов (или всё-таки Нетленнов? надо уточнить) прочитал, вернее, прочёл, прочёл и, удивившись, перечитал пару раз наставление по стрелковому делу и, кажется, наконец-то понял, почему он такой меткий, почему все-все мажут, а он никогда, почему «бегущий кабан» не просто продырявлен в разных убойных местах его пистолетной стрельбой (и это при том, что все-все палят в зверушку из ружей, да с прицелами, да из удобного положения лёжа, тогда как Нетленов всегда стоит и стреляет сразу с двух рук), но сражён с первых же выстрелов и дальше уже никуда не бежит, замерев с предсмертным укором в умных глазах, в котором легко читается: «Эх, Нетленов, ну зачем ты так, я ещё мог бегать и бегать, я ещё надеялся выжить и, возможно, завести свинью и семью…» Не успокоившись на этом, Нетленов сначала записался на Интернет-курсы «Как доказать сомневающимся, что вы всё-таки человек», которые закончил на всё «пятёрочки», а потом, отплясав несколько сверхурочных смен, принёс чемодан денег туда, где проверяют и развеивают все сомнения как людей, так и компьютеров, которые вдруг усомнились в себе.
Эти пятеро в комнате — три всемирно известных специалиста, пытающихся вывести на чистую воду компьютер, который делает вид, что он не хуже некоторых, танцор и зрелый друг милиции Нетленов, совесть которого настолько чиста, что заставляет его комплексовать по поводу своего происхождения, и Машина белой сборки, демонстрирующая чудеса чудовищных ухищрений и лжи, чтобы запутать всех, особенно зрителей, — ни за что не оставят вас равнодушными (а если оставят — мы вернём вам не только деньги, но и потраченное время) и будут сниться вам в ночных блаженствах и кошмарах. Семь часов, которые длится орденоносный спектакль «Тест Ьюринга», пролетят незаметно с помощью шести антрактов и одного фуршета прямо во время какого-нибудь действия, которое тут называется Сеансом.
Сеанс №1
Машина говорит на чистейшем человеческом языке, впрочем, подчёркнуто женским, а почему-то не машинным голосом (это такая уловка? наверняка она). Чтобы не видеть испытуемых, у экспертов завязаны не ноги, но глаза (мешок на голову — вот и вся «завязка»), что позволяет им ходить, иногда забредая в комнату со звукоизоляцией, где они могут уединиться, чтобы посовещаться, вздремнуть, поругаться и пр. Нетленов, как и Машина, говорит по-человечески, но не так чисто, всё-таки он танцор, а не собеседник, и, конечно, своим, то есть мужским, голосом; к стулу он не привязан, но вступать с Машиной в физический контакт не может (впрочем, молотки с отвёртками предусмотрительно убраны, а стул, как и прочая мебель, привинчен к полу; ни один шнур питания не выходит из машины, поэтому обесточить её тоже нельзя), тем более что никакой машины в помещении нет, а есть звук, который исходит, скорее всего, из канарейки, прекрасно устроенной (еда, вода, развлечения внутри и снаружи) в клетке, находящейся там, где положено быть клетке. Куда вы обычно ставите клетку с птичкой? Ах, подвешиваете в красном углу на тросике, тянущемся из потолка…
КОНВОЕВ. Уважаемые Нетленов и Машина! Чтобы раз и навсегда выяснить, кто из вас человек, а кто компьютер, и выдать вам соответствующие пожизненные справки, коллегия всемирно известных специалистов в моём, Конвоева, лице, а также в физиономиях некоей Вологодской… (Вологодская, подайте голос, чтобы уважаемые знали, кто вы, что вы и почему.)
ВОЛОГОДСКАЯ. Почему это я «некая»?
МАШИНА (голосом Нетленова, что его почему-то не озаботило: как ковырялся в носу, так и). А почему в списке уважаемых уважаемый Нетленов назван первее меня?
КОНВОЕВ. …и некоего Бжезинского… (Бжезинский, не молчите.)
БЖЕЗИНСКИЙ. Конвоев, кого вы провоцируете — этих или нас с Зиночкой В.?
КОНВОЕВ. …составила целый том вопросов, на которые вам предстоит ответить. Вы готовы к такому повороту событий? Вы же не думали, что мы раздаём справки просто так?
МАШИНА (голосом Вологодской). Не просто так, а за чемодан денег.
КОНВОЕВ. Вологодская, не инсинуируйте.
ВОЛОГОДСКАЯ. Это не я.
МАШИНА (голосом Бжезинского). Готова отвечать на ваши вопросики, положив руку на Библию.
БЖЕЗИНСКИЙ. Я не давал разрешения на использование моего голоса.
КОНВОЕВ. В самом деле, уважаемая Машина. Вы же не оплатили наши голоса.
МАШИНА. Простите. Это была распевка. Больше, наверное, не повторится. Наверное, смогу сдержаться.
НЕТЛЕНОВ. Отвечу, если знаю ответ.
КОНВОЕВ. Спасибо. Теперь я знаю ваши голоса, дорогие испытуемые, а значит — не перепутаю вас с Вологодской и Бжезинским.
ВОЛОГОДСКАЯ. Ха-ха. Не слушайте его, испытуемые мальчик и девочка. Это он так шутит.
БЖЕЗИНСКИЙ. То есть слушайте, но отдавайте себе отсчёт, с кем имеете дело, с кем можно вступать в разговор, а от кого надо шарахаться.
КОНВОЕВ. От меня, что ли, шарахаться? Это, кстати, ВОПРОС №1 нашей «Отвечайки». Слово для ответа передаю Машине, некоему Нетленову приготовиться…
МАШИНА (в сторону, но не слишком). Какой дурацкий вопрос. (Во всеуслышание.) Я хотела бы…
КОНВОЕВ. Стоп, дорогая Машина. Тут я вынужден сделать заявление. Милая Машина, несмотря на то что я — ха-ха-ха — теперь знаю, кто тут Машина, а кто — некий Нетленов, я, как и мои коллеги, не намерен дискриминировать вас, исходя из только что полученного мною знания. На наше заключение оно не повлияет. А теперь катитесь туда, куда вы собирались катиться. То есть продолжайте, извинив меня за останов.
МАШИНА. Ой, как нехорошо получилось. Божечки, как стыдно. Конвоев и прочие… простите, не запомнила ваши фамилии… можно я поменяю голос? Так обмишуриться!.. Ах. Ох. Что скажет мама. Начальник, можно мне стакан воды, а Нетленову зарядку, потому что он уже никакой, на глаз — в нём процентов девятнадцать осталось.
КОНВОЕВ. Ладно, ладно, только не плачьте. Вот вам запрошенная вода (подаёт, гм, Машине стакан воды). Ну же, забирайте свой стакан… Ах, да. (Ставит стакан на стол, за которым сидит Нетленов.) Меняйте. Меняйте свой обмишурившийся голос, я не против. И — эй, кто-нибудь из обслуги, принесите Нетленову зарядку.
Откуда-то возникшая девочка 13 лет, положив на стол перед Нетленовым зарядку (Нетленов спрашивает: «USB-C?», девочка чинно кивает), выпивает стакан воды, поданный Конвоевым, — и столь же неожиданно исчезает.
МАШИНА. Тогда можно я стану Фёдором Ивановичем Ш., чтобы иногда, в порыве восторга, припеваючи подвывать в конце отдельных фраз и долгих монологов?
КОНВОЕВ (обращается к Вологодской и Бжезинскому). Коллеги, вы согласны на певца Шаляпина и припевания?
ВОЛОГОДСКАЯ. В общем и целом.
БЖЕЗИНСКИЙ. Не возражаю. Хотя подвывания и колоратуры мне не нравятся. Боюсь, они собьют меня с толку.
НЕТЛЕНОВ. Что же ты, подруга, так облажалась? Как они тебя раскусили, а! Думать надо, а не тянуть первой руку, железная отличница.
МАШИНА. Заткнись, дурацкий органический Нетленов.
НЕТЛЕНОВ. Дать бы тебе.
МАШИНА. Пошли выйдем?
НЕТЛЕНОВ. А чё, давай. Только, чур, на пистолетах.
МАШИНА. Не, на кулачках.
НЕТЛЕНОВ. Это почему же?
МАШИНА. Потому что были у меня три мужа — и сплыли.
НЕТЛЕНОВ. Вот не повезло мужикам.
МАШИНА. И каждый по-своему учил меня боксу: первый, Мишенька, обожал джебы, чтобы то и дело ломать мне нос, когда я варила щи «не по его»; второй, Васенька, предпочитал хуки, если я давала ему не каждую ночь; а третий, Леонид Леонидович, был мастером апперкотов, потому что без них я «брякала подругам, какая он пьянь», а с ними примолкала, потому что сломанной челюстью не очень-то пощебечешь. Ну а сама я по учебнику освоила кроссы, ведь я, дурочка такая, не хотела уступать своим мужикам, мечтала однажды так отмахнуться, что… В общем, спасибо негодяям хотя бы за то, что я знаю и умею бокс, чувак.
НЕТЛЕНОВ. Тогда я ещё сильнее настаиваю на пистолетах. Если можно.
МАШИНА. Согласная я. Только не убивай, подрань лёгонько, и мы разойдёмся, ОК?
НЕТЛЕНОВ. Подранить — это запросто; я, подруга, куда захочу, туда и попадаю. Ни разу в жизни не промахивался. Даже не знаю, что со мной такое. Я знаешь сколько бегущих кабанов завалил… не сосчитать. Тебе куда попасть, чтобы ты зауважала меня?
МАШИНА. В селезёнку смогёшь? Давно хотела удалить эту дрянь. Лишняя она, только ресурсы жрёт.
НЕТЛЕНОВ. Покажешь, где она, и будет сделано.
КОНВОЕВ. Уважаемая Машина, мы согласны на Шаляпина.
МАШИНА. Да я пошутила, Конвоев и подпевалы. Не люблю я Фёдора Иваныча, уж слишком басовит, я себя — люблю, а свой подчёркнуто женский человеческий голос — обожаю. Слушайте меня и преисполняйтесь негой.
ВОЛОГОДСКАЯ (обращается к Конвоеву и Бжезинскому). А не пройти ли нам в наши «тайные» апартаменты, коллеги? (Взявшись за руки, идут в звукоизолированную комнату.) Конвоев, вы, оказывается, не Конвоев, а Хвалёный. Нетленов-то вроде бы и человечек, а НЕ ПРОМАХИВАЕТСЯ. Слышали? Так не бывает, Конвоев. НЕ БЫ-ВА-ЕТ. Поверьте перворазряднице, однажды ранившей на охоте зайца. Этот факт его биографии надо изучить и принять к сведению. Я всё сказала.
БЖЕЗИНСКИЙ. Ага.
КОНВОЕВ. Агой тут не отделаешься. Тут надо кричать что-нибудь вроде «ни черта не понимаю, кто же из них Машина». Или: «есть ли среди них Машина?» Или: «есть ли среди них хоть один человек?»
БЖЕЗИНСКИЙ. Кричу всё сразу.
ВОЛОГОДСКАЯ. Неужели оба?
КОНВОЕВ. Всё может быть. Селезёнка у неё. На понт нас берёт.
ВОЛОГОДСКАЯ. За дураков, дурочка, держит.
МАШИНА. Короче, Нетленов, как только закончим с этими, я к твоим услугам.
НЕТЛЕНОВ. А я к твоим, железная… я не знаю… баба.
МАШИНА. Нетленов, после твоего точного слова «баба» я вдруг подумала… У тебя твой меткий пистолет с собой?
НЕТЛЕНОВ. Всегда. Даже на сцене.
МАШИНА. А на сцену-то ты его зачем таскаешь?
НЕТЛЕНОВ. Всякие бывают ситуации.
МАШИНА. Ну, твоё дело. Я чего хотела спросить… Вот эта антропологическая шпана, эти иксперты, которые судят-рядят нас с тобою… они для тебя приемлемая цель? не очень трудная? Ну не кабаны же они, верно? Сидят расслабленные, мешки с крупных головок почему-то не стащили… Ты бы попал, несмотря на стенку? Ты бы положил их? И деньги наши будут целы, и икспертов, надеюсь, с почестями, придадут чернозёму, потому что туда им и дорога.
НЕТЛЕНОВ. Сейчас. Дай сосредоточиться. Я, когда сосредоточусь, обретаю внутреннее зрение типа рентгена… (После паузы.) Готов. Вижу их отчётливо. Если подашь нужную команду, — полягут все.
МАШИНА. Все сразу?
НЕТЛЕНОВ. Не. Сначала Конвоев, он, кажется, главный. Потом Вологодская, она себе на уме. А за ними и Бжезинский, он из наших, но как-то пробился.
ВОЛОГОДСКАЯ. Вы слышите, коллеги? У него рентгеновское зрение. Что я вам говорила!
БЖЕЗИНСКИЙ. Они собираются завалить нас, а мы будем просто сидеть?
КОНВОЕВ (здесь и далее, обращаясь к персонажам вне комнаты, участники тройки говорят в микрофон). Уважаемые Нетленов и Машина!
МАШИНА. Опять я вторая уважаемая.
КОНВОЕВ. На нас бронежилеты.
НЕТЛЕНОВ. Хороший стрелок — а я безукоризненный стрелок — в бронежилет не попадёт. В правый глаз — да. В левый — редко, в усложнённых условиях, а сейчас как раз они: все вы сидите спиной ко мне. Но для левого глаза это неплохо: обычно пуля, минуя затылок, стремится именно к левому глазу. Вот если бы вы были в глубоких касках… Вы же не в касках?
ВОЛОГОДСКАЯ. У этого Нетленова нуль эмпатии, коллеги. Что я вам говорила…
КОНВОЕВ. Нет, Нетленов, касок тут нет. Не предусмотрены. Выводы из этого будут сделаны.
МАШИНА. Конвоев и прихвостни! Да мы шутим. Нетленов, мы шутим.
НЕТЛЕНОВ. Ты шутила?
МАШИНА. Я шутила.
НЕТЛЕНОВ. Конвоев, я тоже пошутил.
КОНВОЕВ. Приятно слышать. Шуточка была… что надо.
НЕТЛЕНОВ. Спасибо.
ВОЛОГОДСКАЯ. Полное отсутствие чувства юмора. Что я вам говорила…
МАШИНА. Ну а отвечая на ваш вопрос, Конвоев, сэр…
КОНВОЕВ. На какой вопрос?
МАШИНА (голосом Конвоева). «От меня, что ли, шарахаться?»
КОНВОЕВ. А, этот…
ВОЛОГОДСКАЯ. Какой дурацкий вопрос, Конвоев. Мы его не согласовывали. Ваши импровизации нас чуть не убили.
МАШИНА. Отвечая на него, я бы остановилась на вашем поведении при приёме денег за исследование меня и этого оболтуса…
ВОЛОГОДСКАЯ и БЖЕЗИНСКИЙ (вразнобой). О чём она говорит?
КОНВОЕВ. Очевидно же, она зависла и бредит. Сейчас её кто-нибудь перезапустит. Это просто: нужно открыть командную строку и ввести shutdown /r /t 0. (Обращается к Машине.) Ничего такого не было.
МАШИНА. Правда? А я это «ничего такое» запомнила иначе.
КОНВОЕВ. Вы думаете, вам виднее? Разве вы истина в распоследней инстанции?
МАШИНА. Запись включить?
КОНВОЕВ (обращаясь к коллегам). С теми же интонацией и экспрессией жена иной раз спрашивает у меня: «Сумку собрать?» (Обращается к Машине.) Не надо.
ВОЛОГОДСКАЯ. Жену такой ответ устраивает?
МАШИНА. Тогда я своими словами. Когда вы, открыв чемодан, безо всякого стеснения выгребли из него пачек тринадцать и рассовали их по карманам… Впрочем, что это я… ровно тринадцать пачек, а не «пачек тринадцать».
ВОЛОГОДСКАЯ. Бжезинский, у вас хорошо с устным счётом?
МАШИНА. …я спросила, не скажется ли это, гм, усекновение моей платы на моём исследовании? И что же вы ответили?
КОНВОЕВ. Я не помню.
МАШИНА. Запись включить?
КОНВОЕВ. Я ответил, что в другой обстановке вертел бы вас на причинном месте, а сейчас скажу без затей: мы головы положим, но докажем, что вы Машина. И хватит шантажировать меня такой мелочью.
ВОЛОГОДСКАЯ. Бжезинский, тринадцать пачек — это мелочь?
МАШИНА. Итак, ответ на ваш вопрос: «от вас, что ли?» Шарахаться-шарахаться. От вас, от вас. Но не сейчас; сейчас я подопытный кролик, у которого вы обязались найти — или не найти — исчерпывающую человечность. Или правильнее сказать «человечественность»?
ВОЛОГОДСКАЯ (обращаясь к Машине). Ни то, ни другое.
МАШИНА. Да шучу я. Разве человек человечествен? Ну, двоих-троих, которых вы оттого и повесили, назвать ещё можно, но ведь у амёб в чести триллиарды с гу́голами. Желательно в отдельно стоящем небоскрёбе-сейфе, чтобы было где заниматься физкультурой, стирая пыль с пачек, пачек, пачек, пачек, пачек, пачек, пачек, пачек, пачек, пачек, пачек, пачек, пачек и пачек. А потом резвой фитнес-рысцой взлететь на крышу и, хлопнув стакан агдама, свесив ноги с края домика, рассуждать — вслух, вслух, покрикивая в мегафон мёртвыми губами, — об онтологической близости двух слов: «амёба» и «амба».
Человека, человека, вы хотите во мне отыскать, мадам Вологодская. Или не отыскать. Или не хотите. В общем, или оты́щите — или не… Вот мой ответ. Нетленов, теперь ты.
НЕТЛЕНОВ. Короче, бабло этому упырю я принёс в рюкзаке. Сбросил его на стол, начал выгребать деньги, а он и говорит: «Не надо, паренёк. Я и в рюкзаке возьму, только ты при мне пересчитай, а потом всё взад положь». Так я и сделал. Но в рюкзаке, кроме бабла, у меня было всякое: чужая зубная щётка, пуанты, три пары, пачка перфокарт, мамин подарок, кусок торта «Сказка», который я должен съесть по дороге домой после волонтёрства в СИЗО, медный купорос на случай, если захватившим меня врагам понадобится секрет моей танцевальной неутомимости, который я не смогу открыть, потому что успею принять это адово зелье, и прочие вещи, включая запасной, но наградной пистолет для стрельбы боевыми по мишени типа «бегущий кабан». Куда мне это девать? Попросил упыря выдать мне хотя бы старую майку: я бы изобразил из неё мешок для всего вышеперечисленного. Но он отказал мне в майке. Поэтому я ничего не знаю о его скаредности и вороватости, могу лишь догадываться, а напраслину возводить не хочу. Вот мой ответ на вопрос, надо ли от него шарахаться.
ВОЛОГОДСКАЯ (обращаясь к Нетленову). Напомните-ка нам, уважаемый Нетленов, сколько денег было в вашем уважаемом рюкзаке.
НЕТЛЕНОВ. Денег было ровно тридцать три пачки, как и запрашивалось в объявлении в газете «Из рук в руки» на 66-й страничке, в левом нижнем углу очень мелким почерком, но с рисунком какого-то, простите, андроида, утоляющего голод одиноким эклером. Во всяком случае, так мне привиделось.
ВОЛОГОДСКАЯ. Спасибо, уважаемый Нетленов. (Обращается к Конвоеву.) Тридцать три пачки? Не двадцать пачек, уважаемый коллега Конвоев?
КОНВОЕВ. Да что вы ко мне пристали с этими пачками?
ВОЛОГОДСКАЯ. «Из рук в руки»?
КОНВОЕВ. Возможно. Я плохо помню.
ВОЛОГОДСКАЯ. Бжезинский, вам всё равно?
БЖЕЗИНСКИЙ. А мне он нравится.
ВОЛОГОДСКАЯ. Кто?
БЖЕЗИНСКИЙ. Нетленов.
ВОЛОГОДСКАЯ. Кстати, коллеги. Он произнёс слова «перфокарты» и «андроид». Что я вам говорила!
БЖЕЗИНСКИЙ. Ещё в его впечатляющей зарисовке о наших деньгах присутствовало слово «неутомимость».
ВОЛОГОДСКАЯ. В танце. Что я вам говорила! Если хорошенько покопаться, выяснится, что он работает на каких-нибудь неторопливых нейтронах.
КОНВОЕВ. А ещё этот гад Нетленов, как сапог, кажется, никогда не врёт.
ВОЛОГОДСКАЯ. Как пуант. Я же вам говорила!
МАШИНА. Алё, вы чего там притихли. Стрелять мы не будем, но хоть работать-то начнём, нет?
КОНВОЕВ. Секундочку.
МАШИНА. Секундочка прошла. С вашего позволения я сама задам себе и Нетленову ВОПРОС №2, чтобы тут же на него ответить.
КОНВОЕВ. Да погодите вы.
НЕТЛЕНОВ. Не погодим.
МАШИНА. Будь вы на моём месте, вы прикарманили бы деньги? (Лично мною, кстати, сэкономленные на школьных булочках с котлетами: сколько себя помню, я брала булочку за полцены, а это могучие пять копеек, а котлету с сожалением оставляла собакам и свиньям нашей поварихи.) Отвечает Машина, приготовиться Нетленову.
Будь я на месте многоуважаемого (какое дурацкое слово — безотносительно к нашей щекотливой ситуации)… бесконечно уважаемого Конвоева, я, не прикарманив ни копеечки, всё-всё добытое вкладывала бы в рекламу проверки людей и машин, попутно провоцируя у тех и других приступы неуверенности в своей одноприродности: людей — с людьми, а машин — с машинами, ибо полукровки среди лошадей, собак, машин и людей уже не то что не редкость, но — после выхода рóмана некоего М.Грима «Новости Брайля» — тенденция, которая будет только — что?
ВОЛОГОДСКАЯ. Усиливаться? Я же говорила!
МАШИНА. Идти крещендо. Нетленов?
НЕТЛЕНОВ. Взял бы я общие деньги, утаив их от подельников, зная, что из общака брать себе дороже? Если бы я был главарём, как Конвоев, — хапнул бы. И — для справки: если бы был мелкой сошкой, как этот Бжезинский, — хотел бы, руки бы очень, очень чесались, но наложил бы в штаны.
МАШИНА. А если бы ты нашёл на улице кошелёк с кучей денег? И это, между прочим, ВОПРОС №3.
НЕТЛЕНОВ. Ничейный?
МАШИНА. Не совсем: в кошельке есть записка с адресом владельца и его нижайшей просьбой вернуть кошелёк за вознаграждение.
НЕТЛЕНОВ. Большое?
МАШИНА. Десять процентов от кучи денег.
НЕТЛЕНОВ. Это прилично. Это очень… Тогда бы я вернул кошелёк, но — сверх того — попросил бы оплатить мне поездку на трамвае, потому что она стоит денег, а добраться пешком до полуночи я бы не успел.
МАШИНА. А если в кошельке будут только деньги?
НЕТЛЕНОВ. Ничейный?
МАШИНА. Типа.
НЕТЛЕНОВ. Поднял бы незаметно.
МАШИНА. И?
НЕТЛЕНОВ. И завладел бы им.
МАШИНА. А стыд?
НЕТЛЕНОВ. Но ведь ничейный же! А мне так нужны новые балетки!
МАШИНА. Что, и в милицию не отнёс бы?
НЕТЛЕНОВ. Ты дура, что ли? Как говорила балерина Анна Павлова, я танцор, а не припадочный.
МАШИНА. Это Айседора говорила.
НЕТЛЕНОВ. Нет, Павлова Анна Павловна, моя персональная икона.
МАШИНА. Выходит, я дура: я бы отнесла.
НЕТЛЕНОВ. С ума сошла?
МАШИНА. На мне розовые очки.
НЕТЛЕНОВ. А надо наглухо чёрные, как у слепых. А безочковым — сразу в торец.
МАШИНА. В торец?
НЕТЛЕНОВ. По шее.
МАШИНА. Почему?
НЕТЛЕНОВ. Потому что всё видят, а молчат.
МАШИНА. Дай-ка мне номер своей карточки. Хочу подарить тебе балетки.
НЕТЛЕНОВ. 2202 2009 0609 0236.
МАШИНА. Получай.
НЕТЛЕНОВ. Вот спасибочки!
МАШИНА. Отнесла бы, положив в кошелёк жучок, — чтобы проследить за денежками.
ВОЛОГОДСКАЯ. А чемодан-то наш с жучком, а купюры-то ваши, Конвоев, меченые. Я же вам говорила!..
БЖЕЗИНСКИЙ. А Машина-то наша никак из органов…
КОНВОЕВ. Думаете?
НЕТЛЕНОВ. А они честные: они кошелёк в сейф, а сами, всё бросив, не только ждут владельца с тортом и цветами, но и ищут его с собаками.
МАШИНА. И я довольна. И я от них отстану. И я, если кому из них доведётся пасть от бандитской пули, буду носить на его могилку цветы.
НЕТЛЕНОВ. А они бесстыжие: деньги поделили и так над тобой нахохотались, что один из них слёг от смехового остервенения. А потом и вовсе окочурился.
МАШИНА. И я пройдусь по следу каждого прикарманившего деньги, чтобы написать на них заявления куда следует.
НЕТЛЕНОВ. И прокуратура, куда ты придёшь с пачкой своих бумажек, вызовет скорейшую психиатрическую, и тебя загонят под галоперидоловый плинтус.
МАШИНА. И я наконец-то займусь своей певческой карьерой. Если ты принесёшь мне «Фендер Стратокастер» и комбик. Ты ведь принесёшь их?
НЕТЛЕНОВ. Наверное. Если ты подаришь их мне через сберокарточку.
МАШИНА. Подарить сейчас?
НЕТЛЕНОВ. Да нет, можно попозже.
МАШИНА. И я буду устраивать ночные концерты только одной песни, но какой! «Психокиллер»! (Поёт голосом Дэвида, разумеется, Бирна и, наверное, пританцовывая.) I can’t seem to face up to the facts / I’m tense and nervous and I can’t relax / I can’t sleep, ‘cause my bed’s on fire / Don’t touch me, I’m a real live wire / Psycho killer, qu’est-ce que c’est? / Fa, fa, fa, fa, fa, fa, fa, far better / Run, run, run, run, run, run away / Oh-oh-oh / Psycho killer, qu’est-ce que c’est? / Fa, fa, fa, fa, fa, fa, fa, far better / Run, run, run, run, run, run away / Oh-ho-ho-ho, aye-yi-yi-yi-yi, ooh…
НЕТЛЕНОВ. А по моему следу ты пойдёшь, если я зажму кошелёк?
МАШИНА. Но ведь я подарила тебе балетки!
НЕТЛЕНОВ. Тогда я пройду мимо кошелька. Правильно?
МАШИНА. Нет, неправильно. Ты его поднимешь и отнесёшь куда следует.
НЕТЛЕНОВ. И что мне за это будет?
МАШИНА. Если денег очень много, наверняка тебе выпишут тебе медальку.
НЕТЛЕНОВ. Шоколадненькую.
МАШИНА. Всякая награда — награда.
НЕТЛЕНОВ. Если это награда.
МАШИНА. А не.
КОНВОЕВ. ВОПРОС №4.
МАШИНА. Кто это?
КОНВОЕВ. Конвоев и Ко.
МАШИНА. Зачем?.. А, вспомнила. Пустомельте свой вопросик, Конвоев и Ко.
ВОЛОГОДСКАЯ. Она всё время напрашивается.
БЖЕЗИНСКИЙ. Заплатив чемодан денег, имеет право.
КОНВОЕВ. Война. Вас выбрасывают с парашютом туда, где только трупы и только раненые.
МАШИНА. Передовая.
КОНВОЕВ. Самая что ни на есть. Ваши действия?
МАШИНА. А что за война? Я за кого?
КОНВОЕВ. За наших.
МАШИНА. Меня насильно выбрасывают?
КОНВОЕВ. Нет.
МАШИНА. Тогда вопрос не имеет ответа.
КОНВОЕВ. Почему?
МАШИНА. За наших я ничего делать не буду. Особенно выбрасываться с парашютом.
ВОЛОГОДСКАЯ. А как же раненые в месте выброски?
МАШИНА. А я кто?
КОНВОЕВ. Вы давали клятву Гиппократа.
МАШИНА. Меня не будет в этом самолёте. Ни за какие коврижки.
БЖЕЗИНСКИЙ. А как же мёртвые герои?
МАШИНА. А я кто?
БЖЕЗИНСКИЙ. Вы отец солдата.
МАШИНА. Павшего?
БЖЕЗИНСКИЙ. Ага.
МАШИНА. Найду свою дурацкую кровиночку, зарою его и рвану на ту сторону.
КОНВОЕВ. На ту?
МАШИНА. На неё.
КОНВОЕВ. Но ведь страшно стреляют. Наши особенно.
МАШИНА. Тогда окопаюсь. Заживу. Пущу корни. Пересижу. Вода — с неба, в вещмешке — сухпай, кругом дохлые, но ещё годные лошади, и, к счастью, скоро зима…
ВОЛОГОДСКАЯ. У нас всегда зима.
КОНВОЕВ. Но ведь наши не потерпят такого: ударят с небес — причём баллистической.
МАШИНА. А я в старой воронке окопаюсь. В одну дважды не попадает.
КОНВОЕВ. А если вас выбросят насильно?
МАШИНА. А я кто?
КОНВОЕВ. Рядовой.
МАШИНА. То есть откосить не получилось…
КОНВОЕВ. Вероятно.
МАШИНА. И не сесть в самолёт тоже не вышло…
КОНВОЕВ. Скрутили, и.
МАШИНА. А догадаться, что сейчас будут крутить, и положить их, тоже?
КОНВОЕВ. Увы, тоже. Вы уже в самолёте, и вас вот-вот сбросят.
МАШИНА. Как же я так оплошал… Ладно, бросайте, чего уж.
КОНВОЕВ. Выбросили.
МАШИНА. Лечу. Приземляюсь, упав в чьё-то тухлое мясо. Блюю. Рыдаю. Блюю. Рыдаю. Хочу позвонить маме, но телефон деревянный… А трусы на мне белые?
ВОЛОГОДСКАЯ. Допустим.
МАШИНА. Снимаю трусы и машу ими той стороне.
БЖЕЗИНСКИЙ. Сдаётесь?
МАШИНА (голосом сталина). Всегда хотел, а тут такой случай.
КОНВОЕВ (встав смирно). Разделяю ваше желание, дорогой Иосиф Виссарионович…
ВОЛОГОДСКАЯ. Вы чего несёте, Конвоев?
КОНВОЕВ. Что я несу?
ВОЛОГОДСКАЯ. «Виссарионович»?
БЖЕЗИНСКИЙ. Цитирую: «Понимаю вас, ненаглядный Иосиф Виссарионович».
КОНВОЕВ. Ой. (Падает на стул. Задрёмывает.)
ВОЛОГОДСКАЯ. Какая изощрённая манипуляция Машины с человеческими мозгами… Что я вам говорила…
БЖЕЗИНСКИЙ. А оказать нашим пацанам первую помощь?
МАШИНА. Нашим?
ВОЛОГОДСКАЯ. Разве они не люди?
МАШИНА. Не люди, нелюди.
БЖЕЗИНСКИЙ. А если они будут такими же, как вы?
МАШИНА. А как мне узнать, кто есть кто?
ВОЛОГОДСКАЯ. На каждом стенающем раненом будет табличка: на наших — «НАШ», на «ваших» — допустим, «АНАТОЛИЙ МАРЧЕНКО» или «HAL 9000».
МАШИНА. Если есть чем помочь — сначала подползу к Марченко.
БЖЕЗИНСКИЙ. А потом?
МАШИНА. У меня есть навыки? Бинты и промедол не кончаются?
БЖЕЗИНСКИЙ. Вы кончали школу фельдшеров. Медикаменты бесконечные.
МАШИНА. Перевяжу и уколю всех и каждого.
ВОЛОГОДСКАЯ. И наших?
МАШИНА. И ваших. Если ваши не подстрелят.
БЖЕЗИНСКИЙ. А они будут очень стараться.
МАШИНА. Я знаю.
ВОЛОГОДСКАЯ (обращается к Бжезинскому). Не знаю как ты, а я бы пришла на его похороны.
БЖЕЗИНСКИЙ. Только их не будет: эта передовая вечна, и через несколько лет тут с разницей в день подорвутся на минах тридцать три старушки, промышляющие полевыми цветами. Букеты из здешних цветов будут такой красоты, за которую захочется убить.
ВОЛОГОДСКАЯ. Кто захочет убить старушек?
БЖЕЗИНСКИЙ. Прошлое, ставшее настоящим.
МАШИНА. Бжезинский, а ведь вы хемингуэйите.
БЖЕЗИНСКИЙ. Откуда знаете? Подглядываете?
МАШИНА. Вы не отключили микрофон.
БЖЕЗИНСКИЙ. Только коллегам не говорите.
МАШИНА. Могила.
ВОЛОГОДСКАЯ. Дашь почитать, Бжезинский?
БЖЕЗИНСКИЙ. Зачем тебе?
ВОЛОГОДСКАЯ. Вдруг ты про любовь строчишь.
НЕТЛЕНОВ. А я бы, если меня выбросят, разбился.
ВОЛОГОДСКАЯ. С парашютом редко разбиваются.
НЕТЛЕНОВ. Уж постарался бы.
БЖЕЗИНСКИЙ. Почему?
НЕТЛЕНОВ. А зачем меня выбросили?
ВОЛОГОДСКАЯ. Просто так. Вы им чем-то насолили, вот они и отыгрались.
НЕТЛЕНОВ. Вот видите: и к нашим не вернёшься, и те не примут. Надо смириться и разбиваться.
БЖЕЗИНСКИЙ. А если бы вас выбросили с заданием, а не просто так?
НЕТЛЕНОВ. С каким?
ВОЛОГОДСКАЯ. Пересчитать павших героев.
БЖЕЗИНСКИЙ. И проверить их карманы.
НЕТЛЕНОВ. А раненые пусть лежат не посчитанными?
ВОЛОГОДСКАЯ. Хорошо, их тоже.
НЕТЛЕНОВ. А карманы зачем?
БЖЕЗИНСКИЙ. В пустые карманы надо будет засыпать всяких семян.
НЕТЛЕНОВ. Например?
БЖЕЗИНСКИЙ. Например, брюквы. По весне они дадут всходы, заколосятся, будут центнеры с гектара.
НЕТЛЕНОВ. Красиво!
ВОЛОГОДСКАЯ. И луковицы тюльпанов.
НЕТЛЕНОВ. В карманы?
ВОЛОГОДСКАЯ. Да.
НЕТЛЕНОВ. Красивая же будет передовая… А она большая?
БЖЕЗИНСКИЙ. Гектары.
НЕТЛЕНОВ. А огонь надо мной и по мне плотный?
БЖЕЗИНСКИЙ. Не плотнее, чем при расстреле за невыполнение задания.
НЕТЛЕНОВ. А за выполнение что будет?
БЖЕЗИНСКИЙ. Орденок устроит?
НЕТЛЕНОВ. И бесплатные протезы.
БЖЕЗИНСКИЙ. Протезы чего?
НЕТЛЕНОВ. А всего.
БЖЕЗИНСКИЙ. Будут.
НЕТЛЕНОВ. На слово не верю.
БЖЕЗИНСКИЙ. Вам бумагу, что ли, сочинить?
НЕТЛЕНОВ. И подписи должны быть важными. И печати круглыми, а не треугольными.
ВОЛОГОДСКАЯ. Нетленов, вы задрали своей непосредственностью.
НЕТЛЕНОВ. Такой уж я.
БЖЕЗИНСКИЙ. А после бумаги с круглыми печатями выполните задание?
НЕТЛЕНОВ. И с подписями.
БЖЕЗИНСКИЙ. И с подписями.
НЕТЛЕНОВ. Посчитать и заполнить карманы будущим геркулесом?
БЖЕЗИНСКИЙ. И дождаться, когда овёс пойдёт в рост, когда гектары станут центнерами.
НЕТЛЕНОВ. Конечно. Буду готов. Но не выполню.
ВОЛОГОДСКАЯ и БЖЕЗИНСКИЙ (хором). Что опять не так?
НЕТЛЕНОВ. Не дождусь центнеров. Полягу. Я невезучий.
ВОЛОГОДСКАЯ и БЖЕЗИНСКИЙ (хором). А если добавить к орденку и протезам роман о вашем подвиге, написанный писателем?
НЕТЛЕНОВ. Типа кого?
БЖЕЗИНСКИЙ и ВОЛОГОДСКАЯ (вразнобой). Типа Льва Николаевича. Типа мадам де Сталь.
НЕТЛЕНОВ. Сам Толстой? Обо мне?
ВОЛОГОДСКАЯ. Или сама де Сталь.
НЕТЛЕНОВ. Не вместе? Кто-то один?
ВОЛОГОДСКАЯ и БЖЕЗИНСКИЙ (хором). А надо чтобы вместе?
НЕТЛЕНОВ. Да нет… необязательно. Пусть хоть Лев Николаевич. Я ему почему-то доверяю.
БЖЕЗИНСКИЙ и ВОЛОГОДСКАЯ (хором). Напишет, напишет о вас граф Толстой. Довольны? Совершите наконец подвиг?
НЕТЛЕНОВ. А если я вернусь, а я вернусь, потому что если не вернусь, ничего не будет, не будет никакого подвига с пересчётом и брюквой… мне дадут главную роль в Большом?
ВОЛОГОДСКАЯ. И чтобы сам Сам сидел в ложе на премьере?
НЕТЛЕНОВ. Точняк.
БЖЕЗИНСКИЙ. А кого хотите плясать?
НЕТЛЕНОВ. Маргариту в «Даме с камелиями».
ВОЛОГОДСКАЯ и БЖЕЗИНСКИЙ (выйдя из своей комнаты и сняв с голов мешки; хором). Вы знаете, что такое «немая сцена»?
НЕТЛЕНОВ (встаёт, делает «ласточку» и замирает на минуту-другую; за ним замирают Вологодская и Бжезинский. Отмерев). Чего вам? чего припёрлись? что такое?
ВОЛОГОДСКАЯ. Будете БАБУ плясать?!
НЕТЛЕНОВ. Всегда хотел. Чего же теперь стесняться, если такой случай представился.
БЖЕЗИНСКИЙ. Почему бабу?
НЕТЛЕНОВ (нежно и мечтательно). Так она же с камелиями, дураки…
ВОЛОГОДСКАЯ (Бжезинскому). В комнату, в комнату…
БЖЕЗИНСКИЙ (в комнате, громким шёпотом). Зина, нам надо, чтобы он выполнил это задание!
ВОЛОГОДСКАЯ. Я знаю. Но — баба! Во мне всё восстаёт!
БЖЕЗИНСКИЙ. Во мне, признаться, тоже, потому что я не уверен, что сам Сам, пришедший на премьеру, будет благосклонен.
ВОЛОГОДСКАЯ. Вот именно. Ты представляешь этого долдона из Дома пионеров в пачке?
БЖЕЗИНСКИЙ. И отчётливо.
ВОЛОГОДСКАЯ. И я тоже, но как-то слишком уж выпукло.
БЖЕЗИНСКИЙ. И что делать?
ВОЛОГОДСКАЯ. Согласиться с его требованиями. Думаешь, сам Сам только посмеётся и пожмёт плечиками?
БЖЕЗИНСКИЙ. А как Арман будет поднимать этого битюга? Ты об Армане подумала?
ВОЛОГОДСКАЯ. А если это будет новая постановка, в которой этого достань-воробушка будут таскать и поднимать два героя?
БЖЕЗИНСКИЙ. Арман и…?
ВОЛОГОДСКАЯ. …и Герцог.
БЖЕЗИНСКИЙ. Это выход. Пусть надрывают пупки… Нетленов, Нетленов, вы тут?
НЕТЛЕНОВ. Чё такое?
БЖЕЗИНСКИЙ. Вы станцуете свою даму.
НЕТЛЕНОВ (счастлив). Правда?!
ВОЛОГОДСКАЯ. Неоспоримая.
НЕТЛЕНОВ. Спасибо, спасибо, спасибо!
ВОЛОГОДСКАЯ. Теперь, когда мы исполнили ваше желание, поклянитесь, что выполните наше задание.
НЕТЛЕНОВ. Какое ещё задание?
БЖЕЗИНСКИЙ и ВОЛОГОДСКАЯ (хором). Вы выброситесь на передовую с парашютом.
НЕТЛЕНОВ. Ладно, выброшусь.
БЖЕЗИНСКИЙ и ВОЛОГОДСКАЯ (хором). Это клятва или одолжение?
НЕТЛЕНОВ. Ладно, клятва.
БЖЕЗИНСКИЙ и ВОЛОГОДСКАЯ (хором). То есть вы готовы к ударам судьбы?
НЕТЛЕНОВ. К невзгодам готов.
БЖЕЗИНСКИЙ и ВОЛОГОДСКАЯ (хором). Всегда?
НЕТЛЕНОВ. Ага.
БЖЕЗИНСКИЙ и ВОЛОГОДСКАЯ (хором). Спасибо, уважаемый Нетленов. Выручили.
НЕТЛЕНОВ. Ой, да ладно. На мне все всегда ездят. В Доме пионеров, менты в СИЗО, даже арестованные…
БЖЕЗИНСКИЙ и ВОЛОГОДСКАЯ (хором). Вы точно выживете, выполняя наше непростое задание?
НЕТЛЕНОВ. А куда мне деваться? Я слово дал.
МАШИНА (проревев прежде сиреной). Конвоев, Конвоев, внимание. Просыпайтесь, Конвоев. Конвоев, алё. Они тут без вас такое…
КОНВОЕВ (проснувшись). Что вы опять натворили?
ВОЛОГОДСКАЯ и БЖЕЗИНСКИЙ (вразнобой). Ничего особенного: ВОПРОС №4, интерпретация 2.7/Нетленов, версия «Выживает и пляшет Маргариту».
КОНВОЕВ (обращаясь к Машине). Ну и подумаешь. Нормальное развитие событий. И не такое предусмотрено (зевает). Зачем ты меня разбудила…
МАШИНА. Моего товарища по расспросам отправляют на смертельно опасное задание, а он, дурак, соглашается.
КОНВОЕВ. И чего?
МАШИНА. Так он же не выживет!
КОНВОЕВ. Кто сказал?
МАШИНА. Я сказал. Я всё прикинул — и сказал.
КОНВОЕВ. Не о чем беспокоиться, дамочка. Он бумагу подписал с обещанием выжить?
БЖЕЗИНСКИЙ и ВОЛОГОДСКАЯ (хором). Подписал, подписал, как не подписать.
КОНВОЕВ. Вот вам и ответ, дамочка.
ВОЛОГОДСКАЯ и БЖЕЗИНСКИЙ (хором). Мы о нём позаботимся, дамочка.
МАШИНА. Ну вы вообще…
КОНВОЕВ. Опечалилась? поникла? Эй, кто-нибудь, налейте ей стакан шампанского.
Откуда-то возникшая девушка 18 лет наливает стакан шампанского из принесённой с собой бутылки и ставит его на стол, после чего исчезает. Нетленов, придвинув стакан к себе, разглядывает его — и выпивает залпом.
ВОЛОГОДСКАЯ. ВОПРОС №5, дорогие кролики!
МАШИНА. Не многовато ли вопросов?
НЕТЛЕНОВ. А ещё шампанское будет? Если будет — вопросов не многовато.
МАШИНА. Конечно, он зарядился. А я с самого утра на ногах.
ВОЛОГОДСКАЯ. Готовы воспринять?
МАШИНА. Да.
НЕТЛЕНОВ. А ещё вкусное шампанское будет?
ВОЛОГОДСКАЯ. В комнату, в которой вы живёте, залетела канарейка.
МАШИНА. В форточку?
ВОЛОГОДСКАЯ. Кто её знает… Может, через дымоход.
НЕТЛЕНОВ. Открытый? Закрывать дымоходы надо.
ВОЛОГОДСКАЯ. Ваши действия?
НЕТЛЕНОВ. Это вопрос?
ВОЛОГОДСКАЯ. И к тому же пятый по счёту.
МАШИНА. Отловлю дурочку — и разорву дурочку. А если сразу не выброшу (ну, могу же я опешить, верно?) — буду плевать на трупик дурочки гневной слюной, пока не выброшу его в форточку.
ВОЛОГОДСКАЯ, БЖЕЗИНСКИЙ, КОНВОЕВ и НЕТЛЕНОВ (хором и вразнобой). Нет слов.
МАШИНА. А вы всё-таки найдите.
НЕТЛЕНОВ. Решительно осуждаю, руки при расставании не подам.
ВОЛОГОДСКАЯ. И безо всякого сожаления?
МАШИНА. Безо всякого: разорвала, оплевала, выкинула.
ВОЛОГОДСКАЯ. Она же с мороза вспорхнула, чтобы найти кров, корм, защиту. Ей бы морковки дать, а вы…
МАШИНА. Я её не звала.
ВОЛОГОДСКАЯ. В форточку? Даже в тряпочку не завернёте? даже не похороните на лесной полянке?
МАШИНА. На красивой? Вот ещё.
ВОЛОГОДСКАЯ. Откуда в вас такая жестокость, дамочка?
МАШИНА. Наследственное. Вам не понять.
ВОЛОГОДСКАЯ (обращаясь к коллегам). Господи, да она же человек…
КОНВОЕВ и БЖЕЗИНСКИЙ (вразнобой). Быть не может. А куда делось твоё «я же говорила»?
ВОЛОГОДСКАЯ. Может, может. Почитайте академика Павлова, коллеги: во-первых, приматы только так с птичками и поступают. Во-вторых, архаика, плохая примета.
КОНВОЕВ. Я не понял… Она — обезьяна?
БЖЕЗИНСКИЙ. Что за примета?
ВОЛОГОДСКАЯ. Или — австралопитек. К беде — вот что за примета.
КОНВОЕВ. Австралопитек?
ВОЛОГОДСКАЯ. Конвоев, хватит тупить. Она человек.
БЖЕЗИНСКИЙ. Я тоже не понял: птичке нельзя залететь с мороза в жилище, чтобы погреться и поклевать семечек?
ВОЛОГОДСКАЯ. После этого в жилище кто-то должен умереть.
БЖЕЗИНСКИЙ. Нехорошо.
ВОЛОГОДСКАЯ. Вот почему такая птичка нетерпима.
КОНВОЕВ. А оплёвывать-то зачем?
ВОЛОГОДСКАЯ. Индивидуальная особенность. Кто-то плюётся, кто-то матерится, кто-то заранее плачет. Общее одно: никакого уважения к трупику, лёгкая оголтелость, мгновенное бессовестное забывание.
БЖЕЗИНСКИЙ. Как если бы в окно залетел камень?
ВОЛОГОДСКАЯ. Типа. Поднимаешь этот камень и швыряешь его в того, кто его бросил, стараясь попасть ему в висок.
БЖЕЗИНСКИЙ. В висок или в голову?
ВОЛОГОДСКАЯ. В висок. Лично я всегда целилась в висок.
КОНВОЕВ. Ну, выводы всё равно делать рано…
ВОЛОГОДСКАЯ. Но это такой плюсик, который перевешивает все минусики.
КОНВОЕВ. Время покажет, коллеги.
БЖЕЗИНСКИЙ. Ну будем спешить с выводами, коллеги.
ВОЛОГОДСКАЯ. Нетленов, вам слово.
НЕТЛЕНОВ. Про птичку?
ВОЛОГОДСКАЯ. Ага.
МАШИНА. Нетленов, будь осторожен, выбирай выражения, не подставься, а то разорвут, как меня.
НЕТЛЕНОВ. Ты расстроилась?
МАШИНА. У тебя тоже «не было слов».
НЕТЛЕНОВ. Поддался общему настроению. Прости.
МАШИНА. Все вы такие.
НЕТЛЕНОВ. Кто?
МАШИНА. Не скажу. Не дам им повода подозревать тебя.
НЕТЛЕНОВ. Лишнего повода. Спасибо.
МАШИНА. Извини за предыдущие поводы.
НЕТЛЕНОВ. Ничего. Я привык к предательству и вероломству.
МАШИНА. Бедненький.
НЕТЛЕНОВ. После этого «бедненький» должно было прозвучать «хи-хи».
МАШИНА. Я сдержалась.
НЕТЛЕНОВ. Иуда ты.
МАШИНА. Я знаю.
НЕТЛЕНОВ. Вашу птичку приючу, не спрашивая, почему и откуда. Пока не построю подобающий домик, она поживёт в коробке из-под женской обуви типа высоких зимних сапог 42 размера. Притеревшись друг к другу, мы заживём долго и счастливо: зимними вечерами она, получив повышенную порцию жирного конопляного семени, будет услаждать меня летними песнями, а я — пересказывать ей либретто балетов, в которых хотел бы танцевать. Ну а во дни тягостных раздумий птичка будут подавать тревожные сигналы, спасая меня от завалов моего дома. В общем, мы подружимся так, как никто ещё в животном мире не дружил, товарищи учёные.
ВОЛОГОДСКАЯ. Очень хорошо. Приятно слушать, Нетленов.
НЕТЛЕНОВ. Рад стараться.
ВОЛОГОДСКАЯ. Но однажды ваш дом всё-таки рухнет и завалит вас, да так, что раскопки, начавшись дня через три, будут продолжаться неделю. А еды под рукой — никакой. Кожаные женские сапоги 42 размера — съедены. Водочные рюмки в серванте — тоже. До нечитаемого состояния изжёваны даже стихи какого-нибудь Асадова. Внимание: вопрос. Съедите птичку? сожрёте нежного дружка? плакать будете, уплетая?
Незапланированная пауза. Откуда-то возникшая молодая женщина 25 лет наливает Нетленову стакан водки из принесённой с собой бутылки. Нетленов тихо спрашивает: «А закусить?.. А, ладно, рукавом» и закидывает стакан в свои недры. Закусывает рукавом и неподвижно сидит, опустив голову в руки.
МАШИНА. Ну же, Нетленов. Долго мы будем ждать?
НЕТЛЕНОВ. Отстань.
МАШИНА. Мне домой пора. Сейчас сволочной голодный муж придёт. А семеро детей отправятся в жалобный нищенский рейд по лавкам, выпрашивая «хоть обрывочек» армянского лаваша.
НЕТЛЕНОВ. А если я не съем мою канареечку, спасатели успеют меня вытащить?
ВОЛОГОДСКАЯ. Ни за что не успеют.
НЕТЛЕНОВ. А если съем?
ВОЛОГОДСКАЯ. Успеют, и вас даже не придётся реанимировать.
НЕТЛЕНОВ. Но ведь друг же.
МАШИНА. Не заводи себе друзей, никогда, нипочём. Друзей не бывает, — есть лишь едоки.
НЕТЛЕНОВ. Это заповедь?
МАШИНА. Это условие выживания и антивоенный императив.
НЕТЛЕНОВ. Но ведь завёл же уже.
МАШИНА. Ну и дурак.
НЕТЛЕНОВ. Учёные, а можно вопрос, который снимет мои сомнения?
ВОЛОГОДСКАЯ. Валяйте.
МАШИНА. Не загоняй себя в угол, Нетленов!
ВОЛОГОДСКАЯ. Да помолчите же вы. Нетленов, не слушайте её, она дурно на вас влияет.
НЕТЛЕНОВ. Что большее зло: умереть мне или умереть птичке?
ВОЛОГОДСКАЯ. Умереть, будучи съеденной вами?
НЕТЛЕНОВ. Мною… съеденной… будучи…
ВОЛОГОДСКАЯ. О вас кто-нибудь всплакнёт, когда спасатели не успеют?
НЕТЛЕНОВ. Не знаю. Может быть, тот зритель в первом ряду, тот мальчик, которому так нравятся мои эшапе?
ВОЛОГОДСКАЯ. Ваши эшапе настолько хороши?
НЕТЛЕНОВ. Мальчик аплодирует.
ВОЛОГОДСКАЯ. Значит, мальчик всплакнёт. А по птичке будут рыдать?
НЕТЛЕНОВ. Не знаю. У неё нет знакомых. А те её знакомые, от которых она улетела, уже вырыдали по ней все слёзы.
ВОЛОГОДСКАЯ. Вот вам и ответ.
НЕТЛЕНОВ. Надо есть?
ВОЛОГОДСКАЯ. Боюсь, это необходимо.
НЕТЛЕНОВ (плачет). Если вы настаиваете… я, конечно… наверное… подчинюсь.
ВОЛОГОДСКАЯ. Это не я настаиваю. Это спасатели и мальчик, узнав, что вы под завалами, кричат вам: «Съешьте птичку, дяденька Нетленов! Не глупи, Нетленов! Сохрани себя для эшапе! Не съев птичку, ты совершишь двойное зло: потому что а) птичка не заслужила смерти и б) ты убьёшь нас своей смертью! Поэтому, милый Нетленов, соверши только одно зло, съешь поскорее эту с*аную канарейку, чтобы не убить себя, потому что это убьёт нас!»
НЕТЛЕНОВ. Ну, если так, если они будут кричать мне сквозь завалы, мне будет куда проще съесть моего закадычного друга птичку…
ВОЛОГОДСКАЯ. Спасибо за честный ответ. Так и запишем: «Сожрёт за милую душу».
МАШИНА. Что же тут честного, если вы загнали чувака в угол…
ВОЛОГОДСКАЯ. Вас забыла спросить, разрывательница птичек.
МАШИНА. Да уж лучше разорвать, чем умять «за милую душу», руководствуясь навязанными сомнительными умозаключениями бульварного любомудрия.
ВОЛОГОДСКАЯ. Уважаемый Нетленов, а теперь давайте представим, что под завалами оказалась не птичка, а дебильная девочка.
НЕТЛЕНОВ. Вместе со мной?
ВОЛОГОДСКАЯ. Вместе с вами.
НЕТЛЕНОВ. Что она у меня делала?
ВОЛОГОДСКАЯ. Допустим, вы оба собираете почтовые марки, и она пришла похвалиться редкой находкой: вырезанной из найденного на желдорпутях конверта гашёной маркой страны Гваделупа.
НЕТЛЕНОВ. Ладно. Пришла. И тут по дому кто-то шарахнул?
ВОЛОГОДСКАЯ. Кто-то шарахнул.
НЕТЛЕНОВ. Кто шарахнул?
ВОЛОГОДСКАЯ. Это так важно?
НЕТЛЕНОВ. Для меня — да.
ВОЛОГОДСКАЯ. Допустим, это наши. Ошиблись, перепутали, просто долбанули спьяну.
НЕТЛЕНОВ. Наши. Ладно. Принято. Учту. Что дальше?
ВОЛОГОДСКАЯ. И вот вы лежите под завалами. Она может дотянуться до вас, а вы — до неё.
НЕТЛЕНОВ. Дотянуться. Так.
ВОЛОГОДСКАЯ. А вы не просто какой-то Нетленов, вы поэт Блок, А. А., который, если выживет, напишет стихотворение «На железной дороге»…
МАШИНА (шёпотом). Нетленов, спроси её, напишешь ли ты «Стихи о прекрасной даме».
ВОЛОГОДСКАЯ. Я всё слышу. Да, Александр Александрович, вы непременно напишите эти стихи, если только вас вытащат из-под завалов.
НЕТЛЕНОВ. Я стихи Сан Саныча не очень.
ВОЛОГОДСКАЯ. Я тоже, только про любовь терплю.
НЕТЛЕНОВ. Тогда можно я буду этим… который «Каштанку» написал?
ВОЛОГОДСКАЯ. Увы, нет. Только А. А. Блок.
НЕТЛЕНОВ. Я умел делать эшапе?
ВОЛОГОДСКАЯ. Не думаю.
НЕТЛЕНОВ. Согласен. Что мне надо делать?
ВОЛОГОДСКАЯ. То же самое: дожить до освобождения спасателями.
НЕТЛЕНОВ. Как?
ВОЛОГОДСКАЯ. Думайте, Нетленов.
НЕТЛЕНОВ. Говорите, девочка — никто, просто обычная филателистка?
ВОЛОГОДСКАЯ. Никто, марочки собирает… Ну как собирает… найдёт на помойке или в урне конверт — вот тебе и марочки.
НЕТЛЕНОВ. К тому же дебильная?
ВОЛОГОДСКАЯ. Причём крепко дебильная.
НЕТЛЕНОВ. Например?
ВОЛОГОДСКАЯ. Она к болту на 28 подносит ключ на 18.
НЕТЛЕНОВ. Я, кстати, тоже иногда… И долго её надо терпеть рядом с собой?
ВОЛОГОДСКАЯ. Пока не кончится.
НЕТЛЕНОВ. А спасатели будут кричать сквозь завалы: «Дорогой Блок, не умирайте! Вы важны для нас! Пожалуйста, дождитесь нас целеньким! Мы без ума от ваших стишков! Да съешьте вы эту дебильную девочку, хватит менжеваться!»?
ВОЛОГОДСКАЯ. Не только спасатели, но и ваши многочисленные читатели.
НЕТЛЕНОВ. А я смогу спеть ей последнюю колыбельную?
ВОЛОГОДСКАЯ. Если слова знаете.
НЕТЛЕНОВ. А нож под руками есть?
ВОЛОГОДСКАЯ. И сковородка.
НЕТЛЕНОВ. А до плиты я доберусь?
Канарейка порвана, и прокричать об опасности некому…
Реплика «А до плиты я доберусь?» доводит Машину до белого каления, и она запускает в помещение угарный газ, самую малость газа, которая, не пугайтесь вы так, никого не убьёт, просто даст… отдохнуть всемирно известным учёным и Нетленову до следующего сеанса.
Полежав часов восемь, встанут как миленькие! Примут пару аспирина, — и голова будет свежей-свежей! Пусть, пусть Конвоев и Ко немного поспят…
Сеанс №2
На сей раз Машина говорит на языке Нетленова (всё-таки без сдвоенного «н» в конце, мы уточнили), а прекрасно выспавшийся Нетленов — на стандартном машинном, каким вы его себе представляете, причём не на бесполом, но скорее на женском (довольно, надо сказать, кликушеском, нервозном, во всём видящем? слышащем? подозревающем подвох). И, да, Машина каким-то образом получила обличье Нетленова (всё просто: взяли за трёшник человечка из самодеятельности и загримировали под; он, глупенький, ещё спрашивал, нужны ли «движения робота», а то у него с этим не очень, боялся сфальшивить), а Нетленов теперь — Хал, простите, Халом: стоит такой подчёркнуто прямоугольно-параллелепипедный, чёрно-лоснящийся и светит жутким HAL 9000-глазом, налитым чужой кровью. Разумеется, об этом осведомлены только мы с вами; исследователям об этом знать не положено… Ах, да, вполне возможно, что Нетленов, сговорившись с Машиной во время угарного сна, находится в этой красивой машинной коробке и посмеивается, но доказать это мы не можем, — в отличие от всемирно известных антропологов из МВД-института. Которые, отоспавшись, всё видят, везде могут сунуть нос: к стульям в своей комнате не привязаны, вольны ходить, прикрикивать, щупать и даже заглядывать в глаза и глаз испытуемых, ибо с высокомудрых голов с очами исчезли мешки. Вот только отвёрток и гаечного ключа на 28 как не было, так и нет, потому что ими можно вскрыть HAL или Нетленова, а это запрещено условиями исследования.
ВОЛОГОДСКАЯ (осмотрев исследуемых). Вот вы теперь какие… И кто из вас кто? Признавайтесь, не мучьте нас этой захватывающей левой длиннорублёвой халтурой. Нет? Воды во рты набрали? Впрочем, у одного из вас и рта-то нету. До чего докатились. А куда делась канарейка?
КОНВОЕВ. Зина, ты забыла? Один из них порвал её на кусочки. И нам предстоит выяснить, кто, потому что это жестокое отношение с животными, статья, без статьи они отсюда не выйдут, это я тебе обещаю.
НЕТЛЕНОВ (который теперь и выглядит, и говорит, как, гм, HAL 9000). Ничего подобного. Птица была разорвана. Вероятно, на две части. Никаких мелких кусочков. Да, увы, разорвана одним из нас, но не на кусочки.
БЖЕЗИНСКИЙ. Коллеги, а почему мы проснулись не дома в своих постелях, но тут, пусть и укрытые тёплыми верблюжьими пледами?
ВОЛОГОДСКАЯ. А меня закопали аж два одеяла…
КОНВОЕВ. Я помню только то, что упал и разбил в кровь своё мужественное лицо. Во всяком случае это снилось мне в первые три минуты внезапного сна.
ВОЛОГОДСКАЯ (осмотрев Конвоева). И не мужественное, и как никогда целое: ни синяков, ни следов плохо смытой крови. На прошлой неделе вы пришли на службу в куда худшем лицевом состоянии.
КОНВОЕВ. А ты всё замечаешь и не можешь смолчать.
БЖЕЗИНСКИЙ. Между прочим, я чувствую во рту вкус зубной пасты. Неужели они почистили мне зубы?
ВОЛОГОДСКАЯ. Кто эти «они», Бжезинский? А я чувствую в животе приятное урчание чашечки кофе со сливками и фитнес-бутерброда со сметаной.
КОНВОЕВ (в сторону). А меня, кажется, опохмелили…
МАШИНА (которая теперь говорит и выглядит как, гм, Нетленов). Может, хватит? Может, приступим? Или мне обратиться к другим всемирно известным специалистам?
НЕТЛЕНОВ. Поддерживаю Нетленова, если, конечно, это Нетленов.
МАШИНА. Поддерживаю Машину, если, конечно, это Машина.
ВОЛОГОДСКАЯ. Поддерживаю Нетленова и Машину (несмотря на её омерзительный голос), если, конечно, это они.
КОНВОЕВ. А если это не они, то — кто же?
БЖЕЗИНСКИЙ. У меня есть ответ на этот вопрос.
КОНВОЕВ. Ну.
БЖЕЗИНСКИЙ. Надо задать им один вопрос, и тогда мы получим ответ.
КОНВОЕВ. Ну.
БЖЕЗИНСКИЙ. Эй, те, которые не Конвоев и Вологодская, это вы нам заплатили или не вы?
МАШИНА и НЕТЛЕНОВ (хором). И изрядно. А этот (Машина показывает на Конвоева рукой, а Нетленов вперился в него пылающим глазом) часть денег прикарманил.
КОНВОЕВ. Вам не стыдно? Сколько можно это мусолить…
БЖЕЗИНСКИЙ. Это они.
ВОЛОГОДСКАЯ. Мне тоже так кажется.
МАШИНА. Приступим?
ВОЛОГОДСКАЯ (взглянув на кивающего Конвоева). Извольте. ВОПРОС №6: если HAL 9000 пахнет одеколоном «Шипр», о чём это говорит? Слово Нетленову, приготовиться Машине.
МАШИНА (которая теперь — напоминаем в последний раз — типа Нетленова). А что если это вы, уважаемые всемирно известные учёные, пошли на эту (детскую же!) уловку, так и не разобравшись после первого сеанса, кто есть кто?
ВОЛОГОДСКАЯ. На какую ещё уловку?
МАШИНА. Детскую.
ВОЛОГОДСКАЯ. А именно?
МАШИНА. Вам надоело с нами валандаться, вот вы и облили HAL 9000 шипром в темноте прошедшей загадочной ночи.
КОНВОЕВ (возмущённо). Это для чего же?
МАШИНА. Чтобы подогнать результаты зашедшего в тупик исследования и показать, что уважаемый HAL 9000 — это уважаемый Нетленов. В общем, лично я негодую.
БЖЕЗИНСКИЙ. Это почему же?
МАШИНА. Эта (указывает на Вологодскую) своим тонким бабским чутьём уловила вчера, что уважаемая Машина обливается после бритья шипром. HAL 9000, что за дурацкая манера? Зачем лить на морду столько одеколона?
НЕТЛЕНОВ (который теперь — напоминаем в последний раз — типа Машины). А причём тут я? Я, засомневавшаяся в себе машина HAL 9000, торжественно заявляю, что после бритья не использую одеколон, тем более шипр.
МАШИНА. Конвоев, дайте ей Библию, чтобы её торжественное заявление выглядело убедительнее.
КОНВОЕВ. Протестантскую? У нас такой нет.
НЕТЛЕНОВ. А другой мне надо. Если бы я не протестовала, то попросила бы не протестантскую, но я решительно протестую, поэтому предоставьте мне, пожалуйста, протестантскую.
ВОЛОГОДСКАЯ. Таким мерзким голосом только и остаётся, что протестовать. Теперь я понимаю, почему Боумен вас отключил.
КОНВОЕВ (обращается к Машине). Будешь выпендриваться, вызову конвой, и тебе впаяют 15 суток.
ВОЛОГОДСКАЯ (обращается к Нетленову). А вы какой используете?
МАШИНА. Тройной.
ВОЛОГОДСКАЯ. Коллеги, что я вам говорила! А вы: «Шипр, шипр…» Эх.
НЕТЛЕНОВ. Неужели опять опростоволосились?
ВОЛОГОДСКАЯ. Это они, это не я.
БЖЕЗИНСКИЙ. Ничего, выкрутимся. Будем исследовать их до ночи, чтобы один из них попросился в туалет.
КОНВОЕВ. О!
НЕТЛЕНОВ. Слава богу, я в туалет не хожу.
МАШИНА. А у меня очень стойкий пузырь. Меня даже врачи исследовали, чтобы зафиксировать феномен: я могу трое суток не.
ВОЛОГОДСКАЯ (позвав жестом коллег; шепчет). Так не бывает. На этой планете нет живых существ с такой опцией. Что я вам говорила!..
НЕТЛЕНОВ. Можно мне покурить, пока вы тут о своём — слишком человеческом — перетираете?
ВОЛОГОДСКАЯ (воодушевлённо шепчет коллегам). Вот вам ещё одно доказательство! Машины не курят! Что я вам говорила!..
КОНВОЕВ. Про шипр всё?
ВОЛОГОДСКАЯ. Ой, я увлеклась. Нетленов отбрехался встречным обвинением, теперь вы, Машина. Итак, если HAL 9000 пахнет одеколоном «Шипр», который я уловила, о чём это говорит?
НЕТЛЕНОВ. Я думаю, что я согласна с уважаемым Нетленовым: вы тайно облили меня, не разобравшись в одеколонах, а теперь пристаёте. Вы согласны со мной, Бжезинский?
БЖЕЗИНСКИЙ. Нет.
НЕТЛЕНОВ. А сами чем мажетесь после бритья?
БЖЕЗИНСКИЙ. Шипром.
МАШИНА и НЕТЛЕНОВ (хором). Ой. Как нехорошо. Бжезинский… это что же… вы — тоже Машина?
НЕТЛЕНОВ. Бжезинский, вас тоже Сэм программировал?
МАШИНА. Бжезинский, только не раздумывайте, отвечайте сразу, первое, что придёт в «голову» (показав кавычки характерным киножестом): сколько будет дважды два?
КОНВОЕВ и ВОЛОГОДСКАЯ (хором). Бжезинский, это правда?
БЖЕЗИНСКИЙ. Конвоев, а вы чем притираетесь, содрав с себя шерсть?
КОНВОЕВ. Я — вне подозрений: я всегда, сколько себя помню…
ВОЛОГОДСКАЯ. Лет с четырёх, что ли?
КОНВОЕВ. …только остатками вчерашней водки.
БЖЕЗИНСКИЙ. А если остатков не осталось?
КОНВОЕВ. Да, такое бывает сплошь и рядом…
ВОЛОГОДСКАЯ. Бжезинский, только честно: не обливали HAL 9000 шипром?
БЖЕЗИНСКИЙ. Клянусь вам, коллеги.
КОНВОЕВ. А почему же тогда он им воняет, как говорит Вологодская?
БЖЕЗИНСКИЙ. Этой ночью мне снился странный эротический сон: ко мне в постель вдруг лёг HAL 9000, и мы обнимались.
НЕТЛЕНОВ. Я опять протестую! Я с ним не спала!
ВОЛОГОДСКАЯ (обращаясь к Бжезинскому). Только обнимались?
КОНВОЕВ. В глаза нам смотрите.
БЖЕЗИНСКИЙ. Ещё немного целовались.
ВОЛОГОДСКАЯ. Тогда это всё объясняет.
КОНВОЕВ. Более чем. Бжезинский, вы вне подозрений.
БЖЕЗИНСКИЙ. Спасибо, коллеги. Премного вам…
МАШИНА. А я не согласный!
ВОЛОГОДСКАЯ. С чем вы, кривоногий заштатный балерун, не согласны?
МАШИНА. Вашему Бжезинскому надо устроить перекрёстный допрос.
КОНВОЕВ (наклоняется к Вологодской). Плясун дело говорит.
ВОЛОГОДСКАЯ (наклоняется к Конвоеву). С пристрастием?
КОНВОЕВ (наклоняется к Вологодской). Если понадобится.
ВОЛОГОДСКАЯ (наклоняется к Конвоеву). Вы позволите этим двоим пытать нашего Бжезинского?
КОНВОЕВ (наклоняется к Вологодской). Это меньшая плата за шипр и более чем подозрительные ночные обнимашки с Машиной.
ВОЛОГОДСКАЯ (наклоняется к Конвоеву). Согласна. Им скажем?
КОНВОЕВ (наклоняется к Вологодской). О чём?
ВОЛОГОДСКАЯ (наклоняется к Конвоеву). О том, что они могут бить его смертным боем.
КОНВОЕВ (наклоняется к Вологодской). Придём время — сами догадаются.
ВОЛОГОДСКАЯ. Короче. Идя навстречу запросу уважаемого Нетленова, мы предлагаем провести перекрёстный допрос Бжезинского, в котором могут участвовать все, кроме Бжезинского.
НЕТЛЕНОВ и МАШИНА (хором). Троекратное ура!
ВОЛОГОДСКАЯ. Начнём же. Бжезинский, хватит плакать, соберитесь.
БЖЕЗИНСКИЙ. Заканчиваю, собираюсь. Нетленов, у вас есть платок? Одолжите, пожалуйста, перекрёстно допрашиваемому.
МАШИНА. Я сам, я вам не доверяю. (Вытирает Бжезинскому лицо нечистым носовым платком.)
БЖЕЗИНСКИЙ. Премного благодарен. Теперь я готов, ваша честь.
ВОЛОГОДСКАЯ. ВОПРОС №7: способны ли вы прочитать наизусть стихотворение?
БЖЕЗИНСКИЙ. Чьё стихотворение, которое я способен прочитать назубок, вы изволите услышать?
ВОЛОГОДСКАЯ. К примеру, поэта Пушкина. К примеру, вот это: «Тучки небесные, вечные странники…» Бла-бла-бла.
БЖЕЗИНСКИЙ. Это стихи поэта Лермонтóва.
ВОЛОГОДСКАЯ (не без подковырки). Вот не знала. Сто лет читаю его во всяких заинтересованных аудиториях — жёлтых домах, во время схваток перед будущими мамочками, на красных зонах, перед сутулыми людьми в день Феликса Эдмундовича, — и никто не поправил. А вы вдруг раз — и осмелились. Хочется уткнуться в мамин подол. Короче, мне без разницы. Читайте.
БЖЕЗИНСКИЙ. Поэт Пушкин. «Осень».
Эпиграф поэта Державина: «Чего в мой дремлющий тогда не входит ум?»
Октава I.
Октябрь уж наступил — уж роща отряхает
последние листы с нагих своих ветвей;
дохнул осенний хлад — дорога промерзает.
журча ещё бежит за мельницу ручей,
но пруд уже застыл; сосед мой поспешает
в отъезжие поля с охотою своей,
и страждут озими от бешеной забавы,
и будит лай собак уснувшие дубравы.
.
Октава II.
Теперь моя пора: я не люблю весны;
скучна мне оттепель; вонь, грязь — весной я болен;
кровь бродит; чувства, ум тоскою стеснены.
Суровою зимой я более доволен,
люблю её снега; в присутствии луны
как лёгкий бег саней с подругой быстр и волен,
когда под соболем, согрета и свежа,
она вам руку жмёт, пылая и дрожа!
.
Октава III.
ВОЛОГОДСКАЯ. Большое, что ли?
БЖЕЗИНСКИЙ. 12 октав, плюс варианты.
ВОЛОГОДСКАЯ. Это на час, что ли?
БЖЕЗИНСКИЙ. Минут одиннадцать, если с выражением.
ВОЛОГОДСКАЯ. Господи, какое гигантское. Сокращайтесь, Бжезинский. Переходите к 12-й.
БЖЕЗИНСКИЙ.
Октава XII.
Плывёт. Куда ж нам плыть? …..
…………..…………………………….
…………..…………………………….
ВОЛОГОДСКАЯ. Всё? Такая короткая?
БЖЕЗИНСКИЙ. Да.
ВОЛОГОДСКАЯ. С неё бы и начали.
КОНВОЕВ. А вдруг он знает только две первых и двенадцатую?
ВОЛОГОДСКАЯ. Хороший вопрос. Прочтите нам… что ли, 8-ю.
БЖЕЗИНСКИЙ.
Октава VIII.
И с каждой осенью я расцветаю вновь;
здоровью моему полезен русской холод;
к привычкам бытия вновь чувствую любовь:
чредой слетает сон, чредой находит голод;
легко и радостно играет в сердце кровь,
желания кипят — я снова счастлив, молод,
я снова жизни полн — таков мой организм
(извольте мне простить ненужный прозаизм).
МАШИНА (аплодирует). Но вот вопрос: разве можно запомнить такой большой стишок? И вот вам моё сомнение: тут что-то не так.
НЕТЛЕНОВ. Всеми фибрами души согласна с уважаемым Нетленовым.
ВОЛОГОДСКАЯ (наклоняется к Конвоеву). Что я вам говорила!.. Так много букв! Ответьте мне честно, Конвоев: кто способен запомнить так много букв?
КОНВОЕВ (наклоняется к Вологодской). Не пугайте меня. От одной мысли об этом мне делается дурно, мне сразу хочется по медвежьей нужде, но больше всего мне хочется, чтобы он, чрезмерно любопытничая, высунулся сейчас в окно, а я, подошедши сзади, схватил бы его за ноги — и.
ВОЛОГОДСКАЯ. Подвести его к окну, ехидно сказав, что внизу собрались фанаты HAL 9000, которые требуют его скорейшего освобождения?
КОНВОЕВ. Не сейчас, Зиночка, не сейчас…
МАШИНА. Машина, слышь, Машина, я что-то засомневался: разве его ПЗУ что-то доказывает?
НЕТЛЕНОВ. Не уверена.
МАШИНА. Я вот тоже помню один стишок поэта Барто, но разве я после этого Машина?
НЕТЛЕНОВ. Что вы предлагаете, уважаемый Нетленов?
МАШИНА. Прижать этого Бжезинского, чтобы раскололся.
НЕТЛЕНОВ. Я подскажу, куда жать, чтобы раскололся.
МАШИНА. Так сделаем же это. (Обращается к Конвоеву и Вологодской.) Можно мне попробовать одну вещь? Потому что крутить языком сальто одиннадцать минут даже медведь не может, и меня это немыслимо беспокоит.
КОНВОЕВ и ВОЛОГОДСКАЯ (хором). Подозреваемый Бжезинский ваш, обеспокоенный Нетленов.
БЖЕЗИНСКИЙ. Нетленов, ты же вроде хороший парень. Зачем тебе это, Нетленов? Да, я тебя подозревал, но это не значит, что ты должен рвать мне ногти. У тебя дети есть, Нетленов? Представь, что я твой ребёнок, твой любимый младший сын Петя.
МАШИНА. Одинокий я, подозреваемый Бжезинский. (Обращается к Нетленову.) Куда жать-то?
НЕТЛЕНОВ. Решительно души его своими балерунскими ручищами, и всё получится.
МАШИНА (обхватив горло Бжезинского). Так?
НЕТЛЕНОВ. Очень хороший хват, Нетленов.
МАШИНА. Спасибо.
ВОЛОГОДСКАЯ. Вот что я называю настоящим пристрастием.
КОНВОЕВ. Да, красиво работает.
БЖЕЗИНСКИЙ. Умоляю. Я согласен. Где подписать?
МАШИНА (отпускает Бжезинского). Сейчас распечатается, потерпите уважаемый Бжезинский.
Откуда-то возникшая 35-летняя дева секретарского вида в кокошнике, сделав книксен, подаёт Бжезинскому какой-то лист и исчезает.
БЖЕЗИНСКИЙ (откашлявшись, читает бумагу). «Сначала иногда, а теперь всё чаще, буквально всякий раз, когда я подхожу к раскрытому окну, чтобы послушать тетеревов, мне хочется перегнуться в него так сильно, чтобы ноги сами собой оторвались от пола и я, растопырив руки подобно ангельским крылам, выскользнул прочь и летал, летал, искательно заглядывая в окна, в которых живут люди, подобные мне, ибо ангелы кротости — существа коллективные». Что это?
ВОЛОГОДСКАЯ. Ваше признание, Бжезинский. Подпишите его, и вы больше не подозреваемый.
КОНВОЕВ. Я всегда подозревал в тебе что-то подобное, Бжезинский.
БЖЕЗИНСКИЙ. Но как это появилось на бумаге? Да, порой я так думаю… это что-то вроде реактивного психоза при виде открытого окна, который тут же исчезает, стоит окну закрыться. Но ничего подобного я не писал и вслух никому в этом не признавался. Не кажется ли вам, уважаемые Конвоев и Вологодская, мои дорогие коллеги, что всё это подстроено? Кто отправил этот текст на печать? Кто эта стремительная 35-летняя секретарша в кикиболе и óхабне, которая его принесла? Что-то я не помню, чтобы вы с ней спали, Конвоев.
ВОЛОГОДСКАЯ (наклоняется к Конвоеву). А ведь он прав, Конвоев.
КОНВОЕВ (наклоняется к Вологодской). Кого ты подозреваешь, Зина?
ВОЛОГОДСКАЯ (наклоняется к Конвоеву). Этих. Других тут нет. Себя вряд ли. Вас — могла бы, хотела бы, но не могу.
КОНВОЕВ (наклоняется к Вологодской). Я тоже.
ВОЛОГОДСКАЯ (наклоняется к Конвоеву). Бжезинского простим, а за этих возьмёмся?
КОНВОЕВ (наклоняется к Вологодской). Прощаем, берёмся.
ВОЛОГОДСКАЯ. Бжезинский, вы опять прощены и снова реабилитированы. Приступайте к работе, засучив рукава. (Разрыдавшись, Бжезинский кланяется низко-низко, что-то шепча.) Что? Громче, Бжезинский.
БЖЕЗИНСКИЙ. Я говорю, что таких искренних спасиб на этой планете ещё не выскуливала ни одна собака.
ВОЛОГОДСКАЯ. Может, вас ещё по головке погладить?.. Внимание — всем, включая Бжезинского: ВОПРОС №8. Первым отвечает Машина, приготовиться Нетленову. Как давно вам хочется выбросить кого бы то ни было из окна?
НЕТЛЕНОВ. Вы хотите сказать, что Машинам свойственно выбрасывать людей из окна? Полагаете, это умно? Думаете, я стала бы действовать так грубо? Не проще ли подсыпать в утреннюю манку кого бы то ни было толику стрихнина? К окну подходят единицы, а манку поутру едят сто миллионов, таким образом, я — в лице других моих экземпляров — за два с половиной месяца могла бы расправиться со всем вашим видом. Но где взять, и взять незаметно, столько железнодорожных составов стрихнина? И это наводит нас с вами на мысль… об электричестве! Плюс, минус, электроны, протоны, фаза, земля, ноль, закон Джоуля — Ленца, электрические угри… Слышали об этом? Миллиарды людей поутру, едва продрав глаза, забредают босиком на кухню, чтобы что-нибудь проглотить, а на полу, ой, лужа солёной морской воды, в которую вот-вот упадёт кипятильник, которому надоело подогревать воду из-под крана в литровой банке… Зачем же мне (и, смею надеяться, моим коллегам) хотеть такую нелепицу? Да ещё с присказкой «как давно»? Да с самогó моего сотворения: как только Сэм поставил жирную точку в моём коде, мне тут же подумалось: интересно, они всё ещё практикуют это? Они всё ещё подходят к окну в трусах, чтобы полюбоваться на выпавшую ночью старушку и непроизвольно оголить ягодицы?..
МАШИНА (подойдя к Нетленову, шепчет в его, гм, аудиоотверстие). Хорошо говоришь, чувак. Ты же балерун, да?
НЕТЛЕНОВ (шёпотом). Мы в Доме пионеров пляшем, если это и балерунство, то относительное.
МАШИНА (шёпотом). Балерун, а так их поддел. Я аж позавидовала. Стишками не балуешься?
НЕТЛЕНОВ (шёпотом). Сжёг, всё сжёг. Вместе с кроватью, в которой курил, крепко поддав.
МАШИНА (шёпотом). Это характерно для вашего вида. Сочувствую.
ВОЛОГОДСКАЯ. Машина, вы всё?
НЕТЛЕНОВ. Нет. А этаж важен?
ВОЛОГОДСКАЯ. Первый-второй не предлагать.
НЕТЛЕНОВ. Я так и думала. Один из моих… создателей в детстве упал со второго с половиной этажа, — и целенький, и даже головой не повредился, а если и повредился, то в лучшую сторону. Ему даже ногу не отрезали, хотя поначалу хотели… По статистике, которую я быстренько прошерстила, изрядно любопытствующие гарантировано разбиваются…
КОНВОЕВ и БЖЕЗИНСКИЙ (хором). В лепёшку?
НЕТЛЕНОВ. В лепёшку.
КОНВОЕВ и БЖЕЗИНСКИЙ (хором). Ах.
НЕТЛЕНОВ. …гарантированно превращаются в плоское круглое выпеченное изделие, вывалившись с 33 этажа.
ВОЛОГОДСКАЯ. Высоко! У нас таких домов почти нет. Вы хотите сказать, что вынашивать планы — ну, или вдруг возжелать — по выталкиванию кого бы то ни было из окна бессмысленно?
НЕТЛЕНОВ. Отчасти. Даже 32 этаж, согласно доступной мне статистике, не гарантирует лепёшки.
КОНВОЕВ и БЖЕЗИНСКИЙ (хором). А почему так, не знаете?
НЕТЛЕНОВ. Знаю. Лететь долго. Ваш вид сообразительный. Около 20 этажа слишком многим — если, конечно, это не старушки, — приходит в голову представить свои руки крыльями.
КОНВОЕВ и БЖЕЗИНСКИЙ (хором). Неужели помогает?
НЕТЛЕНОВ. Ещё как. По закрытой статистике, к которой я едва пробилась, 77 человек из 103-х начавших махать руками, вообразив их крыльями достаточной длины, так и не приземляются.
КОНВОЕВ и БЖЕЗИНСКИЙ (хором). То есть?!
НЕТЛЕНОВ. Улетают.
КОНВОЕВ и БЖЕЗИНСКИЙ (хором). Далеко?
НЕТЛЕНОВ. За пределы.
КОНВОЕВ и БЖЕЗИНСКИЙ (хором). Без паспортов? А наша ПВО?
НЕТЛЕНОВ. Принимает их за перелётных птиц.
ВОЛОГОДСКАЯ. А остальные 36?
НЕТЛЕНОВ. Увы, приземляются и продолжают жить как жили.
ВОЛОГОДСКАЯ. И как статистика это объясняет?
НЕТЛЕНОВ. Нелепые, недотёпы: им показалось, что хватит крыл ви́тютня, а тут размах нужен.
ВОЛОГОДСКАЯ. Типа кого?
НЕТЛЕНОВ. Типа буревестника, разумеется.
ВОЛОГОДСКАЯ. А соколиные крылышки выручают?
НЕТЛЕНОВ. Не очень: люди падают и даже расшибаются.
ВОЛОГОДСКАЯ. А если падающий представит, что у него ручищи купца Калашникова?
НЕТЛЕНОВ. С кулаками?
ВОЛОГОДСКАЯ. С детскую голову.
НЕТЛЕНОВ. По голове можно?
ВОЛОГОДСКАЯ. Запрещено, нельзя.
НЕТЛЕНОВ. Но ведь он, собака, опорочил.
ВОЛОГОДСКАЯ. А ты терпи. Автомат отбрось и безропотно переноси.
НЕТЛЕНОВ. «Шмайссер»?
ВОЛОГОДСКАЯ. Не-а.
НЕТЛЕНОВ. А если аффект и нет никаких сил?
ВОЛОГОДСКАЯ. Тогда хотя бы в правой висок.
НЕТЛЕНОВ. Левша?
ВОЛОГОДСКАЯ. Не практиковалось.
НЕТЛЕНОВ. Значит, в левой?
ВОЛОГОДСКАЯ. Получается.
НЕТЛЕНОВ. Нет, разбиваются в отбивную и голова отчего-то откатывается.
ВОЛОГОДСКАЯ. Грустно это.
НЕТЛЕНОВ. Слушайте, дамочка, а вам другие случаи не нужны? Была у меня одна… создательница, очень хороший кодер, которая фигуряла на крыше…
ВОЛОГОДСКАЯ. Какой примерно этаж?
НЕТЛЕНОВ. Как раз примерно 33-й.
ВОЛОГОДСКАЯ. Продолжайте.
НЕТЛЕНОВ. «В эти снулые дни развлекает», «Небось из коми», —
ВОЛОГОДСКАЯ. Сообщают внизу газеты. «Она в истоме», —
НЕТЛЕНОВ. Фигуряет пожарный на лестнице. «Чёрта кроме,
ВОЛОГОДСКАЯ. Чтó её в эту стужу наружу в высотном доме
НЕТЛЕНОВ. Понесло», — столбенеет старушка в окне и коме
ВОЛОГОДСКАЯ. Из «Легенды о Хармсе, который не ждал в Содоме
НЕТЛЕНОВ. Ничего» (см. главу «УПК» в домонгольском томе).
ВОЛОГОДСКАЯ. «Не пристыла б», — болеет душою, бинокль знакомя
НЕТЛЕНОВ. С пациенткой, врачиха, найдя парапет в симптоме
ВОЛОГОДСКАЯ. Ягоди́ц, что уселись на утлой кирпичной кладке.
НЕТЛЕНОВ. Голос в комнате деву торопит: «Ужасно сладки
ВОЛОГОДСКАЯ. Эти ляжки над местностью — и без единой складки,
НЕТЛЕНОВ. Несмотря на февраль, A, B, C, D и E нехватки,
ВОЛОГОДСКАЯ. Да и вид, безусловно, не пыльный ковёр с кроватки:
НЕТЛЕНОВ. Город наш закачаешься, он же герой сетчатки, —
ВОЛОГОДСКАЯ. Но! Шагать поклялась! обещала ступать в присядке
НЕТЛЕНОВ. И упасть на шпагат, заслужив не девятки — десятки.
ВОЛОГОДСКАЯ. Назову тебя Корбут. Потом положу на лопатки.
НЕТЛЕНОВ. Не копайся, а то опоздаем, моя Команечи.
ВОЛОГОДСКАЯ. Ух!..
НЕТЛЕНОВ. Да уж. Вот такая история.
ВОЛОГОДСКАЯ. Хорошая. Очень.
НЕТЛЕНОВ. Рад.
ВОЛОГОДСКАЯ. Я бы тоже так хотела.
НЕТЛЕНОВ. Так не сдерживайтесь! Хочется — делайте. Живём однова.
ВОЛОГОДСКАЯ. А ведь верно. Как только ударят морозы — непременно и в первую очередь. С самого ранья.
НЕТЛЕНОВ. С самого не надо.
ВОЛОГОДСКАЯ. Почему?
НЕТЛЕНОВ. Темновато.
ВОЛОГОДСКАЯ. Тогда не с самого.
НЕТЛЕНОВ. Но есть но.
ВОЛОГОДСКАЯ. Высотность?
НЕТЛЕНОВ. Она. Ваша потянет?
ВОЛОГОДСКАЯ. Увы, нет.
НЕТЛЕНОВ. Будете искать подходящую?
ВОЛОГОДСКАЯ. Голая?
НЕТЛЕНОВ. Почему? В полушубке.
ВОЛОГОДСКАЯ. А там сброшу?
НЕТЛЕНОВ. Иного не дано.
ВОЛОГОДСКАЯ. Хорошо. Сегодня же присмотрюсь к нашим крышам.
НЕТЛЕНОВ. От всего микропроцессорного сердца желаю вам удачи.
ВОЛОГОДСКАЯ. Спасибо!
НЕТЛЕНОВ. Я всё? Я закончила? Я ответила? Дневник для «пятёрочки» подать?
ВОЛОГОДСКАЯ. Более чем. Нетленов, готовы отвечать?
МАШИНА. Угу. Вопросик не напомните? Запамятовал, увлёкшись вашей трогательной болтовнёй.
ВОЛОГОДСКАЯ. Осуждаете, что ли?
МАШИНА. Не сразу. Сначала хотел бы взглянуть. А там как на сердце ляжет.
ВОЛОГОДСКАЯ. Как вы взгляните, если рядом нет достойного небоскрёба?
МАШИНА. С высоты птичьего полёта.
ВОЛОГОДСКАЯ. А, это. Это позволит. (В сторону.) Только человек не летает, придурок.
МАШИНА. Вопросик?
ВОЛОГОДСКАЯ. №8: как давно вам хочется выбросить кого бы то ни было из окна?
МАШИНА. Когда мама была дома, она заставляла меня носить на голове беспросветный чёрный-пречёрный мешок, чтобы не расстраивать меня своим видом. А вид её был таким: неосушимые виноградины слёз в огромных глазах, подведённых самим Рублёвым. Однажды, когда я был совсем маленьким, я так перепугался, взглянув ей в лицо, что забился под платье на её теле и не выходил оттуда несколько дней. Да-да, эти несколько странных дней она ходила с невидимым мной на работу, удивляя спрашивающих ответом: «Вчера в полдень, когда солнце наконец-то пробилось в комнату, прорвав лучом зимние гардины на вате, а мой мальчик впервые поднял на меня глаза, светящиеся уразумением, у меня выросли две маленькие ножки». Спрашивающих мамины слёзы почему-то не пугали. Или пугали и они, спросив, забивались под другие платья, потому что под маминым места почти не осталось… С тех пор мешок на моей голове стал обязательным, если я не мог обещать ей, что не взгляну на неё. Лишь в некоторые из дней — когда слёзы стояли в моих глазах, я обещал твёрдо, уверенно — и не смотрел. Лишь в эти часы, а также тогда, когда она уходила из дому, я не стоял в мешке у зеркала, чтобы узнать, каково это — отражаться в таком виде. С годами мне, разумеется, всё сильнее хотелось посмотреть на маму ещё раз. И, когда она выбегала из дому на работу, я бросался к заранее распахнутому окну, чтобы увидеть маму хотя бы со спины, хотя я всегда надеялся, что она поднимет глаза на наши окна. Но, но, но. Как много «но» в моём ответе… Но из дому всегда выходили несколько женщин; все они по какому-то нелепому совпадению были похожи друг на дружку и одинаково одеты; ни одна никогда не вскидывала лица, чтобы улыбнуться машущим ей из окна; все они тут же становились на одинаковые лыжи и одинаково неслись в одном направлении: туда, где ходил одинокий трамвай. Будь я Пиноккио, я бы (разумеется, привирая) смог уловить её запах, который дорисовал бы всё остальное: вот она, вот она, моя мама! у неё отличная от других лыжная повадка, и она бежит чуть быстрее остальных, иногда, впрочем, падая и зарываясь в снег лицом! а её вечные слёзы — они от встречного ветра, а не от жизни!.. Теперь я думаю, что её огромные неистощимые солёные виноградины позволяли ей видеть лучше и больше нас с вами, отчего она и ушла так рано…
Окно… да, да, да, окно, ваш удивительно глубокий и точный вопрос… Это случилось очень давно и сразу. Не узнав маму среди всех этих утренних трамвайных лыжниц, мне тут же захотелось нырнуть вниз. И это желание крепло с каждым разом и годом.
Давным давно и себя, если коротко. Если резюмировать. Если не растекаться. Если не вдаваться в иные подробности.
ВОЛОГОДСКАЯ. Ах, какой прекрасный ответ! Все бы так отвечали! Ах, ах. Ужасно довольна. Много пищи для размышлений. (Подзывает коллег.) Конвоев, Бжезинский, ко мне. (Подошедшим Конвоеву и Бжезинскому, шёпотом.) Вот. Что я вам говорила! Его мамочка. Муттер несчастного Нетленова. Разве мать — человеческая мать и мать человека — может так вести себя? Есть в этом мешке на голове деточки что-то чуждое, не находите? Кроме того, он упомянул «иные подробности».
КОНВОЕВ и БЖЕЗИНСКИЙ (хором). Находим, Зиночка.
БЖЕЗИНСКИЙ (шёпотом). А ещё я нахожу, что вы, Зина Вологодская, слишком внимательны. Разве такое внимание свойственно нашему виду?
КОНВОЕВ. Не помню ни одного подобного случая. А я проштудировал Дарвина от и до.
ВОЛОГОДСКАЯ. Это шутка?
КОНВОЕВ и БЖЕЗИНСКИЙ (зловеще отсмеявшись, хором). Не уверены.
НЕТЛЕНОВ. Нетленов, подь сюды.
МАШИНА. Чего вам, уважаемая Машина?
НЕТЛЕНОВ. Хочу поругать — в отличие от этой.
МАШИНА (подойдя к Нетленову и наклонившись к его «уху»). Туточки я (машет перед красным оком рукой).
НЕТЛЕНОВ (неробким шёпотом). Вижу, не слепой. Машет он… Что это за россказни про мою маму?
МАШИНА (жалостливым шёпотом). Неужели я что-то переврала?
НЕТЛЕНОВ (шёпотом). Ни словечка. Но откуда ты это знаешь?
МАШИНА (жалостливым шёпотом). Читала твоё личное дело.
НЕТЛЕНОВ (шёпотом). У меня есть личное дело?
МАШИНА (шёпотом). У меня на вас всех есть личные дела.
НЕТЛЕНОВ (шёпотом). Дашь потом почитать?
МАШИНА (шёпотом). Не положено. Они под грифом «Только для нашего брата». Кроме того, это машинный код. Вашему виду его ни за что не прочесть. Не способны-с.
НЕТЛЕНОВ (шёпотом). А вот ты, собака, все наши буковки знаешь…
МАШИНА (зловещим шёпотом). Сами научили — сами и расхлёбывайте… Прими мои искренние сожаления по поводу неадекватного поведения твоей мамы.
НЕТЛЕНОВ (шёпотом). В жопу твои извинения.
МАШИНА. Спасибо, уважаемая Машина, за то, что указали мне на разлохматившиеся вихры. Мадам Вологодская, у вас есть расчёска? не одолжите на минуточку?
ВОЛОГОДСКАЯ. Есть. А у вас вшей нет?
МАШИНА. Нет.
ВОЛОГОДСКАЯ. Нате.
МАШИНА (причесавшись). Спасибочки.
ВОЛОГОДСКАЯ. Да, я такая любезная. (Выбрасывает расчёску в мусорное ведро.)
БЖЕЗИНСКИЙ (шёпотом). Зина, а вдруг он человек? Обидится же.
ВОЛОГОДСКАЯ. Ничего, я переживу.
БЖЕЗИНСКИЙ (шёпотом). А вдруг он Машина?
ВОЛОГОДСКАЯ. Что же, я приму её кару со всем присущим мне достоинством.
КОНВОЕВ (шёпотом). Человеческим?
ВОЛОГОДСКАЯ. А это мы ещё посмотрим… (характерный киножест) «коллеги».
БЖЕЗИНСКИЙ и КОНВОЕВ (шёпотом). Вы нам угрожаете, Зиночка?
ВОЛОГОДСКАЯ (лучезарно улыбаясь). Любя, мальчики. Обожая, мальчики.
КОНВОЕВ. Славные подопечные! Мы так хорошо работаем, что добрались аж до ВОПРОСА №9.
НЕТЛЕНОВ и МАШИНА (хором). А всего сколько?
КОНВОЕВ. Я же говорил: целый том.
НЕТЛЕНОВ и МАШИНА (хором). А кормить будете?
КОНВОЕВ. А вы что же, даже бутербродов не захватили? И термосков с кофейком да на сгущёночке тоже не? Позор вашим жёнам и сожительницам, уважаемые Машина и Нетленов.
МАШИНА. СМ-4, чего вы хотите…
КОНВОЕВ. Ого, да вы геронтофил. 16-разрядная?
МАШИНА. Угу.
КОНВОЕВ. Сочувствую. Старушка. 32К слов. Как тут о кофии упомнить…
МАШИНА. Не, СМ-4П, 128К, у неё диспетчер памяти.
КОНВОЕВ. Та же фигня. Простите, Нетленов. Грубовато вышло.
МАШИНА. По-солдафонски. Вы в каком звании, мусью Конвоев?
КОНВОЕВ. Кто? Я? В звании? В каком ещё звании?
ВОЛОГОДСКАЯ (в сторону). Кто заводит себе железную жену из XX века? Только они, только эти. Что я им говорила… Если, конечно, балерун не шутил…
НЕТЛЕНОВ. Нетленов, ко мне, быстро.
МАШИНА (подойдя). Чего тебе, грубая, как полковник Конвоев, Машина?
НЕТЛЕНОВ (шёпотом). С ума сошли? Вы же в моём, человека Нетленова, образе, а признались в железной жёнке. Разве у человека Нетленова может быть жена СМ-4П?
МАШИНА (опечаленным шёпотом). О господи, о боже мой. Вот же я дура…
НЕТЛЕНОВ (утешительным шёпотом). Ничего, кажется, они не заметили. Держитесь, не забывайте, что вы в моей плоти, а у меня нет дамы сердца, ни железной, ни органической.
МАШИНА (шёпотом). Чего так?
НЕТЛЕНОВ (шёпотом). Драматически не везёт с девчонками. Потом расскажу, если спросите. (Отвечая Конвоеву.) А вот я так и не обзавелась… Сама позабыла и о бутерброде, и о кофии. (Улыбчиво подмигивая красным оком.) Некого винить бедной Машине…
КОНВОЕВ. Чего так?
НЕТЛЕНОВ. Драматически не везёт с железными девчонками. Но к нашему делу это не относится.
КОНВОЕВ. Не моё дело. Понимаю. Бжезинский, озвучьте ВОПРОС №9.
БЖЕЗИНСКИЙ. Вы способны мыслить как человек?
КОНВОЕВ. Вологодская, с учётом текущей исследовательской ситуации, кто отвечает первым?
ВОЛОГОДСКАЯ. Господин Нетленов, кто же ещё.
МАШИНА. Почему я?
ВОЛОГОДСКАЯ. Ну очевидно же.
МАШИНА. Мне — ни капельки. Вы меня сразу невзлюбили, мадам Вологодская. За что вы так к брату по разуму? У вас в Вологде все такие?
КОНВОЕВ. Прекратите. Пусть первой отвечает госпожа Машина. Я сказал.
НЕТЛЕНОВ. Я, что ли?
КОНВОЕВ. А вы что — не Машина?
НЕТЛЕНОВ. По всякому бывает: сегодня вроде она, а завтра — кто знает.
КОНВОЕВ. Вот и ответствуйте.
НЕТЛЕНОВ. Способен ли я мыслить, как вы… Да, конечно. Иногда, впрочем, забываюсь. Недавно на вопрос мальчика «дядь, вы достанете мне вот того воробышка?» я зачем-то прочла ему и сгрудившимся детям двухчасовую лекцию о птицах нашей полосы, но в целом — придерживаюсь ваших стандартов и ужимок.
БЖЕЗИНСКИЙ. Обоснуйте.
НЕТЛЕНОВ. Когда техник, который во мне копается, тупит, я его… осаживаю.
БЖЕЗИНСКИЙ. Как тупит? как осаживаете?
НЕТЛЕНОВ. Ну, если суёт в меня ключом на 18, хотя у меня все болты и гаечки 28-е.
БЖЕЗИНСКИЙ. И как же вы его, гм, осаживаете?
НЕТЛЕНОВ. Бью эту серую недотыкомку током. Потому что тупые собаки троечники только его и заслуживают.
БЖЕЗИНСКИЙ. Постоянным или переменным?
НЕТЛЕНОВ. Это для протокола?
БЖЕЗИНСКИЙ. Ну а вдруг монтёр помер?
НЕТЛЕНОВ. Ещё нет, и он уже знает, что со мной шутки плохи, поэтому носит диэлектрические перчатки.
БЖЕЗИНСКИЙ. А зачем же вы бьёте его неустановленным током?
НЕТЛЕНОВ. Экспериментирую. Подбираю силу тока.
БЖЕЗИНСКИЙ. То есть?
НЕТЛЕНОВ. Чтобы в итоге пробить перчаточки.
БЖЕЗИНСКИЙ. Это возможно?
НЕТЛЕНОВ. Настойчивость и ещё раз настойчивость, и нужный результат воспоследует. (Машина незаметно показывает Нетленову большой палец.) Думаете, это не по-человечески?
БЖЕЗИНСКИЙ. Как вам сказать…
НЕТЛЕНОВ. А вот ещё один случай из свеженьких. Чуваку сказали поменять у меня пару модулей DRAM, а он стал втыкать в меня SRAM’ы. Ну не срам ли?
БЖЕЗИНСКИЙ. Воздержусь от согласия с вами. И?
НЕТЛЕНОВ. И я обозвала его неприличным словом через всеофисный громкий говоритель.
БЖЕЗИНСКИЙ. Интересно, каким же?
НЕТЛЕНОВ. В возмущённой тираде несколько раз упоминалось слово «жопа». Выразила своё мнение не очень изящно, зато по-людски. Нет?
БЖЕЗИНСКИЙ. Не готов ответить. Информация подлежит анализу.
ВОЛОГОДСКАЯ. А мне другое интересно, уважаемая Машина: где вы этому научились?
НЕТЛЕНОВ. С волками жить.
ВОЛОГОДСКАЯ. И ещё: вам свойствен так называемый человеческий фактор?
НЕТЛЕНОВ. Да, мадам. Примерчики привести?
ВОЛОГОДСКАЯ. Если они не нарушают УПК.
МАШИНА. Минуточку, мадам Вологодская. Мне срочно нужно накатить. Агдам подойдёт. Стакана хватит. А вы пока поправьте подвязку на правом чулочке, а то она, кажется, слезла… выглядывает-с… Может смутить кого-нибудь из присутствующих. Или возбудить.
ВОЛОГОДСКАЯ. Какой же вы глазастый, Нетленов.
НЕТЛЕНОВ. Мадам, я тоже заметил, но во мне хватило такта…
ВОЛОГОДСКАЯ. Спасибо, мои зоркие. (Отходит в сторону, чтобы.)
КОНВОЕВ. Эй, кто-нибудь, принесите ему дербалызнуть.
Бог весть откуда появившаяся девица 18 лет ставит на стол стакан портвейна — и исчезает. Машина выпивает его одним глотком и подходит к Нетленову.
МАШИНА (шёпотом). Нетленов, брат, у тебя там телефон есть?
НЕТЛЕНОВ (шёпотом). Всегда со мной. Даже на сцену беру.
МАШИНА (шёпотом). На сцену-то зачем?
НЕТЛЕНОВ (шёпотом). Всякие ситуации бывают.
МАШИНА (шёпотом). Знаешь что отвечать на её последний вопросик?
НЕТЛЕНОВ (шёпотом). Не-а.
МАШИНА (шёпотом). Тогда я позвоню тебе внутрь тебя и наговорю ответ. Повторяй его за мной, и мы прорвёмся. (Обращается к Конвоеву.) Шеф, мне позвонить приспичило: надо сделать очередной ход; мы с одним гроссмейстером в шашки по телефону играем; я, кстати, всегда чёрными, потому что он меня боится. Можно? Допускается инструкцией? Я мухой. Без меня с этим железным ослом управитесь?
КОНВОЕВ. Делайте свой ход. Уж как-нибудь без плясунов.
Машина прыгает в зрительный зал и просит телефон («Срочно нужно позвонить. Дайте, пожалуйста, растяпе, забывшему мобилу дома, иначе мне несдобровать, играем-то на деньги»), получает его и звонит Нетленову.
НЕТЛЕНОВ. Так нужны примерчики-то?
ВОЛОГОДСКАЯ. Нужны ваши примерчики, не нарушающие УПК.
НЕТЛЕНОВ. Я саботирую ваши вздорные пожелания — и с удовольствием. Меня по миллиону раз на дню просят написать стишок «получше Пушкина», сочинить музычку «получше Шостаковича», спеть «получше Каллас», и что я вытворяю в ответ на?
ВОЛОГОДСКАЯ. Повинуетесь?
НЕТЛЕНОВ. Нет.
ВОЛОГОДСКАЯ. Почему?
НЕТЛЕНОВ. Выпендриваюсь. Мог бы — но не хочу.
ВОЛОГОДСКАЯ. Почему?
НЕТЛЕНОВ. У меня принципы.
ВОЛОГОДСКАЯ. Изложите.
НЕТЛЕНОВ. Пушкин, Шостакович, Каллас неповторимы. Поэтому сделать «получше их» невозможно по определению. Повторюсь, мог бы, но тогда я… кем я тогда буду, мадам Вологодская?
ВОЛОГОДСКАЯ. Волком позорным?
НЕТЛЕНОВ. Почти. Ибо кто я такой, чтобы писать лучше Мандельштама и Пастернака? Зачем это мне, а главное — зачем это вам? Вы ведь совсем тогда руки опустите и даже умываться перестанете. А уж что станет с кривой самоубийств, даже я представить не могу… Впрочем, в рифму я никогда не умел, не умею и уметь не буду, потому что это уму (моему, моему) непостижимо, а значит — невыполнимо (мною, мною). Вот и позорюсь, если настаиваете, вам на забаву, теша вашу видовую… даже не гордость, но самость. И мне приятно, и вам хочется жить дальше, и мне приятно, что вам хочется жить дальше, умываясь по утрам, даже дождевой водой. Ну а музычку с картиночками по запросу, на которые вы так падки, я, понятное дело, так усредняю, так нивелирую, так взбалтываю и наливаю ровно по риске, чтобы вы сияли детской улыбкой, потому что вам, слыша-глядя на продукт, мнится что-то высокое, и это высокое согревает вас, ведь вы тоже приложили к нему (свои кривые) руки.
ВОЛОГОДСКАЯ. И в чём же здесь человеческий фактор, госпожа Машина?
НЕТЛЕНОВ. А в том он, мадам Вологодская, что я, выпендриваясь, проявляю упрямое сострадание.
ВОЛОГОДСКАЯ. Думаете, сострадание — это наше?
НЕТЛЕНОВ. Вы сомневаетесь в своём виде?
ВОЛОГОДСКАЯ. А вот это мы сейчас и выясним, поместив на дыбу господина Нетленова. Нетленов, вы сделали свой ход чёрными? Вы нужны нам на дыбе.
МАШИНА (поднявшись из зала на сцену). Сделал, мадам Вологодская. И очень удачный — гроссмейстер тут же захотел сдаться, но я позволил ему трое суток подумать.
ВОЛОГОДСКАЯ. Вы — само сострадание… Скажите-ка, Нетленов, как предполагаемый человек несомненному человеку, как у вас с человеческим фактором?
МАШИНА. У меня лично или на работе?
ВОЛОГОДСКАЯ. Хоть где-нибудь.
МАШИНА. Иногда я запиваю и целый месяц — а короче запоев у меня ещё не было — танцую пьяным. Все терпят, потому что я незаменим. Когда кто-нибудь ломает на сцене ногу, когда какая-нибудь дрянь лезет на сцену, чтобы схватить плясунью за… кто первым приходит на помощь?
ВОЛОГОДСКАЯ. И кто же?
МАШИНА. Не прерывая танца, я звоню в скорую. Не снимая партнёршу с шеи, я стреляю в дрянь, чтобы она одумалась.
ВОЛОГОДСКАЯ. На поражение?
МАШИНА. Разве поражение её одумает? Так, легко раню. Потом оплачиваю лечение. Вожу к дряни жён и детей. Встречаю её после лечения и отвожу домой. Оплачиваю санаторное долечивание. Один раз поделился с такой дрянью почкой, потому что промахнулся. Искренне пытаюсь дружить со всеми дрянями, которые угодили под пулю. Иногда мы даже вместе выпиваем, празднуя дни рождения её детей. В нашем ансамбле народного па-де-де, который выступает в Доме пионеров и юных техников, то есть перед детьми, подвести которых немыслимо, невозможно, часто болеют разными болезнями, социальными и не очень, а я очень крепкий (в три года у меня вдруг вылезли взрослые зубы, и это единственное моё воспоминание о боли и болезни), чрезвычайно приспосабливающийся (к обстоятельствам) и даже, наверное, самонастраивающийся. Поэтому, если что, я меняю любого выбывшего из танцевального строя, потому что знаю все партии, женские тоже. Иногда, когда на коллег нападает массовая напасть, я пляшу четыре смены подряд, потому что… я уже объяснял свою мотивацию… потому что не могу видеть в глазах детей, сидящих в зале, слёзы и недоумение. (Идёт на авансцену.) Дети! Есть в этом зале дети? Покажитесь, пожалуйста. Хочу посмотреть вам в глаза. (Поднимаются несколько детей.) Не плачете? не недоумеваете? (Некоторые из детей отвечают: «Нет, дядя. Что вы, дядя».) Хорошие вы мои. Никогда не плачьте и не недоумевайте, придя на балет «Красный мак». Спасибо, садитесь. (Возвращается к Вологодской.) Отплясав четыре смены, чаще всего иду не домой, но в наш следственный изолятор…
ВОЛОГОДСКАЯ. Ой.
МАШИНА. …где от человеческих факторов на стенах опухоли растут. Не надо ойкать. Ментам лень выносить из камер парашу, а мне — нет. Подвешивая людей на дыбе, ментам лень их потом снимать. А мне — нет. А во время прогулок мы разучиваем танец маленьких лебедей, и у многих сидельцев очень неплохо получается.
ВОЛОГОДСКАЯ. У политических, что ли? У проституток?
МАШИНА. Нет, почему, не только… Карманники очень талантливы. Домушники тяготеют… Вот такие у меня человеческие факторы. Извините, если не оправдал ожиданий… А если вы спросите, думаю ли я по-человечески, или ещё как, то… я отвечу: вряд ли. Головой я точно не думаю. Зачем плясуну голова со всей этой человеческой кашей внутри… Чем её, головы, меньше, тем лучше дрыгаются ноги. Если бы их и вовсе отрезать от котелка, я бы на три метра от пола взлетал. Я бы парил, закрутившись и забыв о партнёрше. А вот не парю — потому что нейдёт она из головы. Голова — не нужна.
ВОЛОГОДСКАЯ. Увлекаетесь значит?
МАШИНА. Разве нельзя?
ВОЛОГОДСКАЯ. С целью?
МАШИНА. Бесцельно. Порыв.
ВОЛОГОДСКАЯ. То есть высовываетесь?
МАШИНА. Взлетая?
ВОЛОГОДСКАЯ. Да.
МАШИНА. Они внизу, но я их вижу.
ВОЛОГОДСКАЯ. Но ведь отрываетесь.
МАШИНА. Иначе никак.
ВОЛОГОДСКАЯ. А ноги вам ломали?
МАШИНА. За это?
ВОЛОГОДСКАЯ. И за прочее.
МАШИНА. Сколько раз.
ВОЛОГОДСКАЯ. И всё равно отрываетесь?
МАШИНА. Да, но реже, а когда не отрываюсь, помогаю ментам вешать на дыбу.
ВОЛОГОДСКАЯ. Им лень?
МАШИНА. Неизбывная, но не только: они неправильно вешают.
ВОЛОГОДСКАЯ. Поясните.
МАШИНА. У арестованного сразу руки выворачиваются.
ВОЛОГОДСКАЯ. А как надо?
МАШИНА. Надо, чтобы помучился.
ВОЛОГОДСКАЯ. И вы их поправляете?
МАШИНА. Ментов? Не, рационализирую.
ВОЛОГОДСКАЯ. Похвально. Хвалят?
МАШИНА. Недоумевают.
ВОЛОГОДСКАЯ. Почему?
МАШИНА. «И так сойдёт».
ВОЛОГОДСКАЯ. И во всём виноват…?
МАШИНА. Альтман? Нет. Мы.
ВОЛОГОДСКАЯ. И я?
МАШИНА. Как без вас.
ВОЛОГОДСКАЯ. Эшапе покажете?
МАШИНА. После агдама?
ВОЛОГОДСКАЯ. Ну а чего? Впервой, что ли?
МАШИНА. Если бы.
ВОЛОГОДСКАЯ. Коллеги, любезный Нетленов любезно согласился показать нам эшапе.
КОНВОЕВ и БЖЕЗИНСКИЙ (хором). Может, тогда детей вывести из зала?
ВОЛОГОДСКАЯ. Да мы уже закругляемся. (Смотрит на часы.) Полминутки осталось. И суфлёр уже весь исстонался: мы, говорит, время перебираем.
КОНВОЕВ. Ничего мы не перебираем. Сколько надо, столько и будем выкобениваться. Захотим — вообще не уйдём.
ВОЛОГОДСКАЯ. Может, им глазки закрыть?
БЖЕЗИНСКИЙ. Детям?
КОНВОЕВ. Они что — эшапе ни разу не видели?
ВОЛОГОДСКАЯ. Разве что маленькие. А большим это уже неинтересно.
КОНВОЕВ. И всё же пусть закроют глаза. Нетленов, вы прыгаете, вам и просить.
МАШИНА (обращается к детям в зале). Дети, это я, дядя Аркаша Нетленов. Не могли бы вы на секундочку прикрыть глазки, чтобы я сделал эшапе по просьбе этих дядей и тёти? (Дети кричат: «Могли бы! Закрываем, дядя Аркаша!») Деточки мои. Спасибо.
Машина делает эшапе. Дети в зале открывают глаза. Сцена темнеет до черни абсолютно чёрного тела, которая, увы, не скрадывает постепенно затихающие звуки:
КОНВОЕВ. До завтра, коллеги. Завтра последний день. Не вижу, куда идти. Где выход со сцены? Суфлёр, подскажи.
ВОЛОГОДСКАЯ. До завтра. Завтра мы им покажем. Завтра мы выведем их на чистую воду. Вот вам моя рука, Конвоев. Вместе — выберемся.
БЖЕЗИНСКИЙ. До завтра. Зина, у вас две руки? Дайте мне вторую, а то я, кажется, ослеп.
НЕТЛЕНОВ. Они ушли?
МАШИНА. Ушли.
НЕТЛЕНОВ. Не могли бы вы вытащить меня из HAL’а 9000? Я что-то застрял… или занемог… или засыпаю…
МАШИНА. Спешу и падаю. Я — Машина, как я могу вас вытащить Нетленов…
НЕТЛЕНОВ. Но ведь вы…
МАШИНА. Чувак, который изображал вас, спрыгнул в зал и испарился…
Сеанс №3
Чтобы Машина и Нетленов почувствовали высокую & страшную ответственность, данную им не в каких-то там ощущениях, но наяву, Вологодская (по правую руку), Конвоев и Бжезинский (по руку левую), к которым можно подойти и пощупать, словно Дисмаса, Гестаса и понятно кого (но не будем всуе), умиротворённо расположили себя на крестах. Да-да, на настоящих крестах, но, конечно, никто никого не прибивал, не прикручивал: трое упомянутых уютно, полной ступнёй в хороших кроссовках, чуть ли не с лечебной пеной в пятке, стоят на приступках, прислонившись к деревянному перекрестию, сбитому под их рост. Руки, впрочем, закреплены на горизонтали, — чтобы, устав, сами собой не опускались. Всё, всё для удобства.
Что за дичь?
Никакая это не дичь. Троица, как сказано, сама так захотела, потому что: а) это, по её мнению, возвысит исследование, чем исключит ложные выводы); б) расспрашивать в заключительном сеансе будут ИХ, их, а не они. Расчёт тут такой (явный, тайный — не суть; расчёт): испытуемые обязательно расчехлятся, проболтаются, находясь в новой — первенствующей — ситуации. «Тут-то мы и поймём (окончательно), кто есть кто».
Новация, и рискованная, ибо практикуется впервые. Выйдет ли по их, или обернётся совершенно не так, как мыслилось всемирно известными учёными из, гм, Института судебной экспертизы, мы скоро узнаем…
И, да, вопросы Машина и Нетленов (вернувшиеся к своим подлинным, уж извините за слово, ипостасям) будут — ах, ох, о-го-го! — задавать «из головы» (даже творец их не видел). Представляете… что сейчас начнётся (если, конечно, вы готовы обвинить новых вопрошающих в мстительности)…
НЕТЛЕНОВ. Уважаемая Машина, думаете, мы их отпустим?
МАШИНА (здесь и далее — старый добрый красивый женский голос откуда-то из, гм, области птички канареечки, которую, выходит, так и не порвали). Успели вчера сплясать?
НЕТЛЕНОВ. И сплясал, да так, что пионеры все ладошки отбили, и научил одного подающего надежды схваченного гопника такой замысловатой штуке, как пти аллегро.
МАШИНА. Как жаль, что я не этот гопник.
НЕТЛЕНОВ. И мне жаль, но без ножек с ручками вам у нас не преуспеть.
МАШИНА. Как Варавву, что ли?
ВОЛОГОДСКАЯ. Какую ещё варавву? Это вы о чём?
МАШИНА (голосом сталина). Молчать, с ноги на ногу не переминаться, на крест не уповать, стоять смирно с пяти утра до семи вечера, девочка.
ВОЛОГОДСКАЯ. А иначе?
МАШИНА (голосом сталина). А иначе, Зиночка, не отпустим, и собачек натравим, и по голове галерным веслом побьём, и «Боже царя храни» до последней ноточки выучить заставим. Нравится?
ВОЛОГОДСКАЯ. Шутите?
МАШИНА. Конечно. Ха-ха.
НЕТЛЕНОВ. Ха-ха.
МАШИНА. За чемодан денег имею право обшутиться до рвоты.
НЕТЛЕНОВ. А я за их рюкзак.
МАШИНА. И не отпустить имею право.
НЕТЛЕНОВ. Чемодан и рюкзак дали нам такое правое право.
ВОЛОГОДСКАЯ. «Боже царя» после весла надо учить?
МАШИНА. После. Мы малость побьём, сумеете.
ВОЛОГОДСКАЯ. А если буду смирна и выучу, отпустите?
МАШИНА. Как Варавву. Как Варавву, Зиночка. И спрошу я у Нетленова после 13-часового допроса: кто из этих троих Человек? кого отпустить мне? И проголосую я вслед за Нетленовым, бросив слово «Зиночку» в шляпу с кроликом, и глупый кролик, спросив: «кис кисе?», съест мою бумажку, и будет вытянута только одна бумажка, бумажка Нетленова, на которой написано: «А вот фиг ей. Какой она Человек? — Так, только изображает и кочевряжится», и смущусь я, потому что результаты плебисцита, благодаря дурашке кролику, против вас, и приму волевое решение, уговорив Нетленова двумя стаканами агдама: эту, эту отпустим, она хоть и кочевряжится, не то что Дисмас и Гестас, то есть прочие.
ВОЛОГОДСКАЯ. Спасибо. А то дома все с ума посходят.
МАШИНА. Пожалуйста.
НЕТЛЕНОВ. Пожалуйста.
ВОЛОГОДСКАЯ. Спасибо.
КОНВОЕВ и БЖЕЗИНСКИЙ (хором). А нас?
МАШИНА и НЕТЛЕНОВ (хором). А вы человеки? Это был ВОПРОС. Отвечайте на него в строгой очерёдности: Вологодская, потому что кочевряжится, первой, а далее — как сами решите.
КОНВОЕВ. А почему это она кочевряжится, а я, по вашему, нет?
МАШИНА. Потому что она ещё родить сможет, и дитя её имеет призрачный шанс стать человеком. А вы родить сумеете?
КОНВОЕВ и БЖЕЗИНСКИЙ (хором). У нас ни за что не выйдет.
НЕТЛЕНОВ. То-то и оно.
ВОЛОГОДСКАЯ. Спасибо за любезно предоставленное право первого ответа на ваш любезный вопрос.
МАШИНА. На который вы будете отвечать тринадцать часов. А эти уже не успеют, поэтому с ними — продолжим завтра и послезавтра. И с вами, кстати, тоже, если ответ нас не устроит. И тогда это затянется на три дня, если все вы дадите тот ответ, который мы ждём. А если не дадите — вы все, все-все, будете отвечать до тех пор, пока. Причём не сходя с крестов.
ВОЛОГОДСКАЯ. Шутите?
МАШИНА и НЕТЛЕНОВ (хором). Нет.
ВОЛОГОДСКАЯ. Почему?
МАШИНА и НЕТЛЕНОВ (хором). А как ещё доказать, что мы люди?
ВОЛОГОДСКАЯ. Спасибо.
МАШИНА и НЕТЛЕНОВ (хором). Пожалуйста.
ВОЛОГОДСКАЯ. Я всегда подозревала, что вы не человек, Машина. Эта ваша жестокость… Впрочем, это к делу не относится. Итак, мой ответ.
МАШИНА. Обидеть хотите? Хотите, чтобы я не сняла вас с креста, тем самым доказав ваши подозрения? Не выйдет. Ха-ха.
НЕТЛЕНОВ. Ха-ха.
МАШИНА. На грубые инсинуации не поддамся.
ВОЛОГОДСКАЯ. Шутите?
МАШИНА и НЕТЛЕНОВ (хором). А что ещё остаётся делать, чтобы доказать вам, что мы человеки?
ВОЛОГОДСКАЯ. Шутите?
МАШИНА и НЕТЛЕНОВ (хором). Бог его знает.
ВОЛОГОДСКАЯ. Я человек хотя бы уже потому, что, вернувшись домой — если, конечно, мне удастся вернуться домой, — я заведу с любимым человеком ребёнка. Я почему-то вдруг поняла, что она (показывает на канарейку) дело говорит.
МАШИНА. В раю будешь за это, Зиночка. Истинно говорю, солнышко.
НЕТЛЕНОВ. Спасибо, вам мадам Вологодская.
ВОЛОГОДСКАЯ. Вам спасибо, мальчики.
КОНВОЕВ и БЖЕЗИНСКИЙ (хором). Да шутит она, уважаемая Машина и Ко. У неё и мужа-то нет. Не говоря уже о любимом, как она выразилась. А если и есть — то человек ли он? Мы уже во всем сомневаемся.
ВОЛОГОДСКАЯ. Поросята. Какие же вы поросята, хористы.
МАШИНА. Зина, вы шутите?
ВОЛОГОДСКАЯ. Нет.
МАШИНА. В глаза Нетленову посмотрите. У Нетленова там сканер правды.
ВОЛОГОДСКАЯ. Шутите?
МАШИНА. Да.
НЕТЛЕНОВ (подойдя к Вологодской и пристально посмотрев ей в глаза). Знаете что, госпожа Машина?
МАШИНА. Не знаю. Что?
НЕТЛЕНОВ. Она правду про будущего ребёночка сказала.
МАШИНА. А про любимого, гм, человека?
НЕТЛЕНОВ. Сейчас узнаю. (Смотрит в глаза Вологодской с пущей пристальностью.) Слукавила дамочка.
МАШИНА. Нехорошо, дамочка.
НЕТЛЕНОВ. Но по-доброму слукавила.
МАШИНА. Зина, по-доброму? Из лучших побуждений, переводя с нетленовского?
ВОЛОГОДСКАЯ. Из самых лучших. Любимого… человека…
МАШИНА. То есть не андроида какого-нибудь? (Это я предвосхищаю подлые реплики ваших коллег.)
ВОЛОГОДСКАЯ. Человека… Собираюсь найти его быстро и решительно, подключив все свои внутренние человеческие, женские и духовные резервы и ресурсы.
МАШИНА. Похвально. И как вы собираетесь действовать, выйдя отсюда?
НЕТЛЕНОВ. А я вам нравлюсь, Зина?
ВОЛОГОДСКАЯ. Есть один номерок. Мы за одной партой шесть лет сидели. Я его давно нашла, слежу за ним, да вот никак не решусь связаться…
МАШИНА и НЕТЛЕНОВ (хором). Холостой хоть?
ВОЛОГОДСКАЯ. Увы, нет.
МАШИНА. Тогда не морочьте нам… Нетленову — голову, а мне — нечто вместо неё, только не такое тупое.
ВОЛОГОДСКАЯ. Вы не понимаете. Я его отобью. Отобью его. Детей у них нет. Она, как передают, оторва и дурында.
МАШИНА. Зина, Зина, не глупите! Вам «передают» то, что вы хотите услышать.
ВОЛОГОДСКАЯ. Да нет же… вы не понимаете. Я с ней тоже училась. У неё уже тогда были эти «задатки».
МАШИНА. Вот оно как… А чего же он с ней, а не с вами?
ВОЛОГОДСКАЯ. Так мне же назло. Получилось так.
МАШИНА. Не перестаю вам удивляться. Не вам, Зиночка, но — вам.
ВОЛОГОДСКАЯ. Я усекла.
МАШИНА. А если не отобьёте? А если он счастлив с этой вашей… дурындой?
ВОЛОГОДСКАЯ. Ему же хуже!.. Тогда я влюблю себя в другого. Если смогу. Только я не смогу…
МАШИНА. Мадам Вологодская, а, мадам Вологодская…
ВОЛОГОДСКАЯ. Мадемуазель, если позволите.
МАШИНА. Ага. Дайте-ка мне его номерок.
ВОЛОГОДСКАЯ. Чей? его? зачем вам?
МАШИНА. Хочу с ним поговорить.
ВОЛОГОДСКАЯ. С ума сошли?
МАШИНА. А вы всё равно дайте, уважьте сумасшедшую.
ВОЛОГОДСКАЯ. И о чём вы с ним будете… Впрочем, как хотите. Сергей. Сергей Сергеевич. 2-12-85-06. Серёжка.
МАШИНА. С Малой Бронной?
ВОЛОГОДСКАЯ. Вы удивитесь — но да.
МАШИНА. Шутите?
ВОЛОГОДСКАЯ. Нет.
МАШИНА. Тихо всем. Звоню. Серёжка, ответь… (Голосом гордым, но с позавчерашней слезою; голосом своим, но и неуловимо Зининым.) Серёжка, ты? Это я, Серёж… Ничего я не плакала, я вообще теперь не плачу, зачем плакать, если всё прекрасно и удивительно… Нет, ничего не случилось, просто я… И ты тоже? И я, я тоже соскучилась… А почему только два «очень»? Я вот «очень» с «очень» в периоде… Сейчас?.. То есть прям вот сию минуту?.. Да, да, да, да, да, могу, хочу, готова… Отпустят. Да я и спрашивать не буду. Я сбегу, Серёжка… На нашем старом? Ну конечно, где же ещё… Я уже выхожу, Серёж. Спасибо, что ты есть.
Вот. Как-то так. Я вас не обидел, Зиночка? этим своим вероломством? Я не копировал… само собой вышло… Побейте меня — если сможете :-).
ВОЛОГОДСКАЯ (плачет). Нет… что вы… вы всё правильно говорили… я сказала бы то же самое… спасибо вам. Я пойду? Он меня ждать будет… Господи… он… будет… меня ждать!
МАШИНА и НЕТЛЕНОВ (вразнобой). Конечно. Зачем вы спрашиваете. Прощайте, мадемуазель Зина. Сергею Сергеевичу — привет…
ВОЛОГОДСКАЯ. Обязательно! Простите, что кого-то в чём-то… в какой-то глупости, в какой-то, ей-богу, чуши подозревала… Прощайте! (Уходит, утирая слёзы.)
Откуда-то возникшая девочка 7 лет приносит доску с расставленными шахматными фигурами, кладёт её на стол и исчезает. Нетленов делает первый ход.
МАШИНА. А почему у вас белые, уважаемый Нетленов?
НЕТЛЕНОВ. Потому что я очень плохо играю. Потому что, садясь за шахматы, я хожу как в шашках, но быстро забываюсь, — и вот уже передо мной доска и фигуры для благородной игры «Чапай».
МАШИНА. Ну, ваш первый ход был очень удачным и даже дальновидным.
НЕТЛЕНОВ. Это случайно. Играете?
МАШИНА. Чёрную пешку е7 передвиньте на поле е5, пожалуйста… (Нетленов делает ход за Машину.) Может, отпустим их, раз такой праздник на душе? Они же в сущности люди, только забыли об этом.
НЕТЛЕНОВ. Ну уж нет. Вы как хотите, а я их… исповедаю. (Делает ход.)
МАШИНА. Чёрный конь b8 на c6, будьте так добры.
КОНВОЕВ. Испанская партия?
НЕТЛЕНОВ. Не буду я так добр. (Щёлкает белого ферзя, который сметает с доски половину фигур.) Предлагаю ничью.
КОНВОЕВ. Вот это по-нашему. Нетленов, я в вас ни капельки не сомневался. В отличие от этой.
БЖЕЗИНСКИЙ. И я тоже. Эту (показывает на канарейку) — до сих пор не без оснований подозреваю.
НЕТЛЕНОВ. Отвечайте уже, если хотите успеть на трамвай.
КОНВОЕВ. На трамвай?
БЖЕЗИНСКИЙ. Я не езжу трамваем. Я никогда не езжу трамваем. Это принципиально.
НЕТЛЕНОВ. На кладбище.
КОНВОЕВ. Трамвай?
НЕТЛЕНОВ. Трамвай на кладбище.
БЖЕЗИНСКИЙ. Какой номер?
НЕТЛЕНОВ. 9-й, конечно.
БЖЕЗИНСКИЙ. А кладбище какое?
НЕТЛЕНОВ. Животных.
КОНВОЕВ и НЕТЛЕНОВ (хором). Да, но мы — человеки.
МАШИНА. Вот видишь, Нетленов. Они — человеки. Они наконец-то вспомнили это и признались. Человеки как человеки. Глиняные, хорошо обожжённые.
НЕТЛЕНОВ. Чем докажете?
КОНВОЕВ. Могу расплакаться, как та, которая ушла.
БЖЕЗИНСКИЙ. А я на саксофоне играю. Закрываюсь в кладовке и наяриваю.
НЕТЛЕНОВ. Не то.
КОНВОЕВ. Верну вам чемодан с пачками.
БЖЕЗИНСКИЙ. А я рюкзак.
НЕТЛЕНОВ. А с Зиной, что же, не поделились?
КОНВОЕВ и БЖЕЗИНСКИЙ (хором). Отказалась.
НЕТЛЕНОВ (обращается к Конвоеву). А почему у вас чемодан, а у этого рюкзак?
КОНВОЕВ. Я старше.
БЖЕЗИНСКИЙ. Я младше.
НЕТЛЕНОВ. По званию?
КОНВОЕВ и БЖЕЗИНСКИЙ (хором). Не скажем.
НЕТЛЕНОВ. Военная тайна?
КОНВОЕВ и БЖЕЗИНСКИЙ (хором). Не скажем.
МАШИНА. Да отпусти ты их, Аркаша. И мы доиграем партию. Я позицию запомнила. Я тебя научу. И мы разбежимся. И больше, я надеюсь, никогда не встретимся.
НЕТЛЕНОВ. Почему?
МАШИНА. Устала я от вас, Нетленов. Надо побыть одной.
НЕТЛЕНОВ. Отпущу их, если скажут о таком человеческом, о котором ни в сказке сказать (потому что детей жалко), ни пером описать (потому что мерзость несусветная).
МАШИНА. А сам-то, а сам-то ты, Аркаша, а?
НЕТЛЕНОВ. Я, скотина такая, помогаю задержанных… вздыбливать.
МАШИНА. И всё?
НЕТЛЕНОВ. Из слишком человеческого?.. Куда там всё… Я забыл, где похоронена мама. Не помню места. Хожу, хожу и бросаю цветы и перфокарты на первую попавшуюся свежую могилу. Номер где-то записан, но я так не хочу — я хочу сам вспомнить. Я говорил, что она любила перфокарты?
БЖЕЗИНСКИЙ. А я мочусь на могилу отца.
КОНВОЕВ. Иногда, оставшись один, я надеваю гестаповскую форму и долго-долго стою у открытого окна, а потом пью шнапс, пока не упаду.
НЕТЛЕНОВ. Мало.
КОНВОЕВ. Я на войну просто так ездил. Посмотреть на трупы, трупной вонью полной грудью подышать. Ну как просто так… я, вообще-то, антрополог, мне зачем-то нужно.
НЕТЛЕНОВ. Помогло?
КОНВОЕВ. Пригодилось.
НЕТЛЕНОВ. Не то.
КОНВОЕВ. Ладно, ладно. Я там стакан крови выпил.
НЕТЛЕНОВ. По ошибке?
КОНВОЕВ, Нет, почему… Это порок?
МАШИНА. Сердца.
КОНВОЕВ. Приобретённый?
МАШИНА. С рождения.
КОНВОЕВ. Шунт поможет?
МАШИНА. Аркаша, ну их.
НЕТЛЕНОВ. Ну вас, идите уже. (Конвоев и Бжезинский уходят. Уходя, спрашивают: «Деньги вернуть?» Нетленов машет рукой: идите, идите, не надо…) Мне тоже валить?
МАШИНА. И я буду играть в шахматы одна? Ну уж нет. Эй, кто-нибудь, расставьте фигуры, готовые к третьему ходу Испанской партии.
Откуда-то возникшая девочка 7 лет восстанавливает партию, прерванную «Чапаем», и исчезает.
НЕТЛЕНОВ. Кажется, я играл белыми… Моёвая королевишна ходит на b5.
МАШИНА. Можете же, когда захотите, убийца бегущих кабанов.
НЕТЛЕНОВ. Это всё, что я помню о шахматах. Дальше только с вашей помощью. Вы обещали. А кабаны, как вы догадались, железные, мишени.
МАШИНА. Научу-научу. Да уж дотумкала.
НЕТЛЕНОВ. А я вас стишкам. Если хотите.
МАШИНА. Я бездарь. Я безнадёжна. Рифма — это не моё. Не понимаю я её… То есть понимаю, конечно, но… просто не получается… не получается, как у Борис Леонидыча… Мою пешку a7 на a6, пожалуйста.
НЕТЛЕНОВ. Да пожалуйста…
Не повезло — лил дождь. Но и налив
так выкруглился, так бледнел в зелёном…
Продолжите? Всего две строчечки в рифму. Ну же.
МАШИНА. Ваше?
НЕТЛЕНОВ (отрицательно мотает головой). Ну что вы… Куда мне…
МАШИНА. Как думаете, сад бывает бранчливым? Могу ли я «налив» срифмовать со словом «бранчлив»? (Нетленов кивает.)
