С-1
Свобода — это смерть, неспа, дружок?
Ты вышел съесть эклер, запить эспрессо,
черкнуть в уме стишок, про вещмешок (?)
не думая, — а надо бы (повеса!).
Но он подумал за тебя, дружок:
нашёлся подле и всучился: на-ка;
и зубик выбил, ибо назубок
научен исполнять закон барака:
кого поймали — тот, дружок, и наш.
Теперь ты вещмешковый. Полегчало
от пополамной сломанности? Смажь
ноль головы слюной, начни сначала
(где патлы/бакенбарды? — утерял,
пока с другим зверьём катился к смерти):
стрелять в других — начало всех начал;
давай-давай, конец умилосерди:
стреляя в Кая, в Герду ли, взведёшь,
обидев страшно, Герду или Кая,
тогда-то и начнётся ваш падёж,
с тобою первым. Первым-первым. В гае,
дружок, не отсидеться: ты уж зверь…
Что в вещмешке? — Он разовый, такие
кладут в мешок для трупов; это дверь
в ничто, он ни к чему, но ты, почия
во гробе, пожелаешь пирожок,
он в вещмешке, его пекла мамаша…
Порой свобода — смерть. А ну, дружок,
как овощ, в подпол в эту пору наших!
С-2
Смерть несвободна в поисках причин:
предписано сначала тех, кто строем,
автоколонной, тянется с «накроем»
во ртах, с «накроем запросто», мужчин —
.
приговорённых, жертв, полудурьё —
с «как пить накроем» на губах, годами
плетущихся закланными гуртами
туда, где накрывают, прожитьё
.
сжимая, как рука сжимает штык,
когда Верден прикажет: «в рукопашный»,
когда в Сонгми, уже снарядной пашне,
приказано на штык поднять «мотыг».
.
С обученностью смертников потом
(их номера на лапках много дальше)
к Ней остальные прутся, — и альтом
взвывает кто-то, но без всякой фальши.
.
Смерть неуклюжа в поисках причин:
вторые номера сидят на лавке,
им завтра загибаться с сердцем в давке
пришедших резать сердце, а один
.
откинувшийся с фронта вдруг огонь
на пораженье открывает бегло.
Досрочное неправильное пекло.
Нелепая пороховая вонь.
С-3
Рядом с этой все свободы слева
беспокойно тянутся к нулю.
У свободы смерти кроме чрева
есть свобода воли. Не люблю. 
