Ю-1
Юла юлит, пока ребёнок жив.
Юла кружится там, где он оставил
в юлении её, уйдя в пошив,
вернее, перешив, по ГОСТам «Авель,
б/у ребёнок» или «Каин (был
когда-то тоже ненаглядной деткой)».
Теперь он чёрт-те что и где, но пыл
юлы неумолим, пока монеткой
глаз левый не прикроют, а другой —
глаз правый, если он ещё на месте.
У этой суки жизни вечно строй
редеет, рвётся, воет: «Прежде взвесьте:
с душой я груз трёхсотый, без неё —
я лёгонький морозец. Умоляю:
живым не закопайте» (комарьё,
сентябрь, ночь, а этот иван-чаю
вдруг захотел и вспомнил, что есть мать:
«А маме напишите, что я тоже…»
Чего ты «тоже»? чтобы выживать,
бараном был? Как хороши, о боже,
покойники: так искренне молчат).
Что сказано в инструкции к забаве?
Вертеться рядом с нею? мамин взгляд
не отводить, смотреть, лицо кровавя?..
.
Она приходит в комнату с юлой
и видит, что юла остановилась.
И говорит: «А вдруг его на силос
скосили… не на мыло… был не злой».
Ю-2
Крутнуть её не стоило труда:
в прецессию с нутацией впадала,
как россы в день ледового накала
в псов-рыцарей врезались. Слóво «Да,
.
хорошая, я хлеба не принёс!
Я не нашёл его — нашёл другое:
прости, добыл юлу! Ещё вопрос —
что нам нужнее, знаешь ли! Левкои,
которые цвели вокруг юлы,
на что уж недурны, но не чета ей!
Я предпочёл юлу! Волчки милы:
юлят в такой задумчивости! Стаей,
.
когда их много, тоже смогут, да?»
её кружило с полуоборота.
Поцеловать такую — так охота.
Но эта частота вращенья рта…
Ю-3
Пока двуногий жив (см. Ю-1),
юла юлит. В чём дело? — дело вот в чём:
в бессмысленности. Вот он, наш аршин:
ничто, пустопорожность. Нам по мóчам
лишь пустота, где воздуха — чуток,
которой заражаем всё живое.
В чём бесконечно кружится волчок? —
в пустом и безвоздушном. Эти двое
слагаются в особое Ничто,
примерное для погребальной мерки:
«Гроб в три Ничты, пожалуйста». — «А то?» —
«А то в нас космос, две Ничты нам мелки». 
