Девочке,
которая
безостановочно
обожает.
Она болтается в ночи,
она качается на Новый,
она и в жар, сколь ни кричи
ей про постель, метель, коровой
из-за замотанной тремя
пуховыми платками грудки,
тулупа, валенок, торчмя
стоящей шапки-прибаутки,
нарядится, как на бои
со сном в крестовом сдвиге к Югу,
и лезет на качели, и
«всего-то» в тридцать восемь трюку
взбиванья духа ветерком
привержена минут сто двадцать
(качели дóхают потом,
хотя умеют только клацать),
а так, во дни ни то ни сё,
по три часа, а то и битый
час предана: то вознесёт
себя на небо, то, с орбиты
сойдя, ныряет в самый низ
животной жизни, жаль, на сушу,
и ввысь опять, и вновь завис
объект Она, едва наружу
не вымахнув, не упорхнув
подальше от греха, отсюда
в Москву, в Москву, во взрослость, в «уф!
а вот и смерть уже», как в чудо. 
