Девушки несут

Тело на земле — уже своё
для земли, не глины — чернозёма:
стоит пасть ничком, — и вы знакомы,
стоит опрокинуться, — весомо
набежит-навалится репьё
.
пахарей с оскомным «ах, навоз»,
приговором, «ах, какой хороший»,
прибауткой, и лопатой, ношей
столь же непременной, как наросший
горб, горбом нажи́тый; пасть вразброс
.
тоже ничего: земля из рук
вырвет фунтик семечек — из правой,
из другой — окурок, чтоб оравой
завтра же взошёл ван Гог трёхглавый,
послезавтра — слева рос округ
.
деловой табак и «уродись
крепеньким, собака», — пели дети,
губы потирая, чтоб в секстете
ди́скантов звучал истошней меди
голосок о чернобы́ле близь
.
тéла распростёртого: «Ага,
вот и он! Не злак, но колосится!»
(кипятилась травка полевица:
«Как полыни — и не народиться:
как всегда, в карманах дурака
.
лишь она, да под завязку»)… Плоть.
Стоит ей упасть, — и всё зачато:
флора прёт, седеют арапчата,
девушки несут (см.: Простынь смята)…
Падая, сходись с землёю вплоть.