Живёт в метро, дурочка

Заходя в вагон, по сторонам
озирайся пристально и требуй
от себя серьёзности свирепой:
думай о побоях под «как дам»,
размышляй о том, как отразится
на твоём мурле опаска чтицы
.
Мандельштама, Пастернака тож:
если разрыдается, не вздумай
вслед за ней хандрить, не будь угрюмой
тряпкой в слёзках, в мыслях лай, «Положь, —
репетируй молча, — Мандельштама
на колени к Боре». Чтица, знамо,
.
подчинится; строфы отложив,
дрожь подавит и достанет финку,
или саблю, или ястребинку,
не одну, букет (бывает, срыв),
и кусок котлеты с «на, пошамай,
шелудивый пёс с душевной драмой, —
.
или (если сабля) изрублю,
или (если финка) перережу
сонную артерию, из бреши
хлынет божоле, и кобелю
только и останется как палым
А4 забелеть, оскалом
.
заблудящей псицы пробренчав:
“Вылизала губы у Петрова,
любит гад агдам. Так бестолково
получилось, уж простите, гав.
Текст не мой, машинопись Петрова,
я подобрала. Спустите снова”,
.
или (коль заточка в рукаве)
я тебя истыкаю, собака.
Станет всем срамно, а мне — чуть наго:
грохнула при всех, сестра Москве».
Озирайся. Под землёй лишь психи
ездят по Москве, лихи, но тихи.