Проснувшись вдруг от топота скворцов,
шагов сколь наглых, столь и вороватых,
благодаришь приматов и сохатых:
спасибо, что не вы, что мир пунцов —
.
дичится шастать по груди-лицу
суровыми прокатными телами,
что в неоглядном перистом бедламе
нашлись певцы, ко спящему ловцу
.
слетевшиеся в оперном трико,
в премьерных блёстках, с Оффенбахом в горле…
И думаешь: усталости простёрли
давно ль тебя? И: почему Марго
.
не подняла орать под белену
соседний луг? И: гнев её был тяжек.
И: как бы не вспугнуть белькантных пташек…
И шепчешь хоть кому-нибудь: а ну,
.
взгляните ж в календарь, хочу число
немедленно узнать; и: что с дождями:
не били ли промозглыми плетями,
пока я спал? «Ненастье обошло, —
.
ответили скворцы. — Теперь среда,
эон — расцвет, период — всё-навыверт,
в довольстве мы, да ты, да доза в зиверт,
которая не доза, а мечта».
шагов сколь наглых, столь и вороватых,
благодаришь приматов и сохатых:
спасибо, что не вы, что мир пунцов —
.
дичится шастать по груди-лицу
суровыми прокатными телами,
что в неоглядном перистом бедламе
нашлись певцы, ко спящему ловцу
.
слетевшиеся в оперном трико,
в премьерных блёстках, с Оффенбахом в горле…
И думаешь: усталости простёрли
давно ль тебя? И: почему Марго
.
не подняла орать под белену
соседний луг? И: гнев её был тяжек.
И: как бы не вспугнуть белькантных пташек…
И шепчешь хоть кому-нибудь: а ну,
.
взгляните ж в календарь, хочу число
немедленно узнать; и: что с дождями:
не били ли промозглыми плетями,
пока я спал? «Ненастье обошло, —
.
ответили скворцы. — Теперь среда,
эон — расцвет, период — всё-навыверт,
в довольстве мы, да ты, да доза в зиверт,
которая не доза, а мечта».



























