Я коричнев с рожденья, но с покойницкой глоткой
Ерофеева В., прежде чем он свалил.
Уже в пять, встав на стул, я бывал на короткой
левой задней ноге с Достоевским: «Как мил
.
он при чтении “Кроткой” перед скоком по кругу
ездоков без голов в шапито “Смехота”, —
размякало ТВ, укорив одноруко:
— Жаль, что ходит в штаны. А ещё борода
.
на мурле одной бабы хороша в этом цирке»…
Будь мой голос коричнев — орал бы в ТВ,
как люблю главаря, а не делал бы дырки,
добивая убитых в коричневом рве.


























