Б-1
В библиотеке книжек для глухих
к словам не изо рта, а на бумаге
(в которых всё не так и не по-их:
заумно, мутно, нервно, в столбик, в драке
написанное бесполезно и́
погибельно, скорее: крикни: «Суки,
я список кораблей прочёл», — «Живи, —
не скажут, скажут: — Сдохни, падло, му́ки
приняв такие, чтó». И разорвут,
а на суде вскричат: «Ну а чего он!
Он сел на том же поле, правый суд,
где некий Осип гадил. Недостоин
жить дальше рядом с нами, среди нас!
Он кораблями бря́цал, целым списком!»),
ногами бьют спросившего: «Тарас
Шевченко есть у вас?» Сначала в близком
к спросившему сотруднике тоска,
родившись, закипает, и он нá пол
спросившего роняет, дав с носка
спросившему в промежность, чтобы капал
тот волчьими слезами на паркет.
А дальше за читателями дело:
собравшись в круг, твердя: «Шевченковед?»,
парное мясо зрело и умело,
как сказано в инструкции, творят
ногами, исключительно ногами.
Руками не положено — котят
руками, чтобы, утонув, комками
лежали в бочке скученно на дне,
положено и можно; только кисок.
А книголюбов, к сожаленью, нет.
А водоём обычно очень близок.
.
Режим в библиотеке, книгоед.
И список кораблей, глубокий список.
Б-2
Всё из-за букв; когда бы не они —
слова не изо рта, а на бумаге,
само собой, как херувимы, паки
возвысили нас до «агу» сродни
.
постаныванью горлиц на току,
тишайшему «ура» перед набегом,
выстукиванью «живы» всем отсеком
и благорастворению «ку-ку»
.
во время поединка в воздухах,
и книг не стали б жечь: чего их жечь-то,
когда они телячьи, в них есть нечто
нелишнее: сплошь хиханьки и ах…
.
Библиотеки — целы, их не жгли;
чего их жечь-то, если буквы в книгах —
завидные дрова и рык в комбригах,
когда палили их на полках: «Пли!
.
За то, что поленился снесть во двор».
Теперь библиотеки — это штáбы
полков, бригад, дивизий, армий, дабы
отапливать их книгами в подбор.
Б-3
Библиотека имени меня,
как травмопункт, работает что ночью,
что по утрам, когда по троеточью
похмельно веселится матросня. 
