Ф-1
В эон молчка под водку с перепугу
есть очевидный всякому фашизм.
Шепни: «фашизм» на ушко недосугу:
вставай, страна, замлевшая от клизм.
На улице огромное светило,
которое слепи́т их, и мороз,
который их замедлит. Это мило,
скажи-ка, дядя, не стакан взасос,
но снулого фашиста в губы в гробе
зацеловать? Мы и они. Подъём.
Эй, Кузнецов, хорош вперяться в дроби
на спиртовой бутылке. Как гольём
идти на тех, кто завтра будет в гробе?
Накуй (прости) нам вил, лопат, ломов.
Эй, Столяров, разбавь топор в сиропе
что надо топорища; черенков,
растрогав нас, нам настрогай большую
тележку и вагон, и не один, —
цепам и косам учинять вручную,
без древков им никак, мил господин.
Эй, Бронников, даёшь стране доспехи!
Эй, Шубников, поверх доспехов шуб
даёшь? Давай, давай без пересмеха:
при нашей стуже всякий может хруп, —
и нету человека. Эй, Солдатов
и Воинов, кольчуги для солдат
и воинов готовы, но от «градов»
они не защитят… И будет ад,
и без вести тьма-тьмущая фамилий
исчезнет, и от крови будет ал
ещё живой. (Какой ещё Вергилий?
ну почему Вергилий? Я сказал.)
Ф-2
Как выглядит фашист? — как все, как мы,
как я и вы. Фамилия фашиста? —
обычное ФИО для Чухломы,
Твери, Ростова-папы (не Капнисты,
само собой, но чем не шутит бес:
измажет и таковских): Иванова,
положим, Клава Батьковна. Рамзес
Семёныч Благолепов-ст., что снова
вернулся из отсидки и готов
вдыхать во поле травы, травы, травы…
Как говорит фашист? — Перемолов
допрашиваемых с пятóк, он, право,
насилу шепчет: «Осень, журавли,
любимая, измаян, дети, школа,
Большой, премьера, море, шевели,
не то засну, дай альт, сыграю соло…»
Он окает, как в Вологде, как я,
он акает; его повергли в трепет,
когда он был ребёнком, и, суя
кулак в мурло врага народа, в лепет
с тяжёлым заиканием легко
впадает (выпадая после смены);
он бешено речист — но на арго
заплечных мастеров (увы, надменны,
как говорят, коллеги, мастера,
его едва ль не максимы о деле:
«Он, сука, поучает»). Ох. Хитра
фашистская порода. И на теле
фашиста нет отметин, чтобы я,
мы, вы могли… Как отличить фашиста? —
его не убивает кровь — ничья;
сболтнуть — способен: «Как она душиста».
Ф-3
Отловив фашиста, тянем спичку,
так и не решив, что делать с жмуром:
посадить ли на кол, на ресничку
посадив слезу по абажурам,
или как-нибудь приставить к стенке
и ружьё совать кому угодно:
нате, отыграйтесь за. Оттенки?
Кажется, они: мы так охотно
бьём до состояния покоя
бедного фашиста. А уж жребий,
дивная забава… На какое
существо походим? Кто нелепей? 
