Всемирное т.

Кто-то выбросил имярека,
порубив и сложив в пакет
целлофановый, как для снега
упаковка, когда согрет
март дыханием имяреков,
не ухлопанных февралём
(мы из северных из сусеков
летом тащим снегá внаём
в холодильники и музеи,
в сувенирные лавки и́
в морги в Мóрговые аллеи,
возле кладбищ, как дураки,
надрывая пупки и спины…
В лавках снег на ура идёт:
дщерь Юпитера Прозерпина,
поднимаясь наверх, не шпрот
банку просит, но алчет снега,
если лето, а не февраль
там, куда она для ночлега
заявилась из ада). Вдаль,
верно, вышвырнут был из фортки
расфасованный имярек,
но далёко ль летают свёртки
(имярек же не чебурек —
не надкусан, и не худышка,
а увесист) — да с этажа,
что ли, третьего? — Не-а. Лишку
не осилит без крыл. Блажа
(«Вы б ещё не под ноги — в темя
угодили!..»), тащу пакет
на помойку, к отбросам. Бремя
мне посильно, не карапет.