Вонь речи

Нечеловека слышу — и скорблю,
и затыкаю нос, и в дальний угол
под заваль забиваюсь. Улюлю
словесного зловонья (нелюдь нукал),
.
конечно, пробивается, но смрад
уже терпим: подумаешь, покойник,
подумаешь, шибает. Но и рад —
затем что подорожных лап наш хвойник
.
с запасом отрастил и ждёт-пождёт
поводырей в восторге и с ножами.
И тот, который завтра сдохнет… тот,
которого всей родиной с Читами
.
и Чухломами, до упаду твист
отхватывая и галдя: «Отсюда…
отсюдова вали, мизогинист
и мизантроп», придём в порыве чуда
.
единства провожать в девятый круг…
и тот не просто свалит, а с концами
(ага-ага). Вонь речи из фрамуг
и ящиков есть символ: пятьюстами
.
неделями позднее оный (тот)
помре, ура (сказал бы Лотман Ю. М.;
вот слушал бы кого, не прячась в дот).
То бишь конец конечен, неминуем.