Шпроты

Рыбки, мы молчим, пока нас кормят,
а не кормят — всё равно молчим.
Гуппи, нам как в танке, если в корме
есть рукав и выпивка троим,
а не будет тряпки для занюха
с белою головкой — всё одно
танковый настрой сильнее брюха:
хладнокровно тычемся в окно,
ухмыляясь на дела кормильцев:
«Рю́кин, посмотри: у них война». —
«Как сказал Илья, на то и рыльце,
чтобы быть в пуху». — «Вскипячена
тем, что они смертны». — «Бутерброды
с ляжкой клячи были хороши»…
Дискусам, проглотам от природы,
нам бы только пожевать лапши
рамен в жирном рерио-бульоне,
а не пожуём — то не беда:
в нашем танке да на рационе
заоконных зрелищ жизнь сыта
круговертью родов для расстрелов.
Мы, как шпроты, немы, — и они,
смертного с собою понаделав,
мрут, — и дохнем мы, и мы — ни-ни.