Туша для обреза винтовки Мосина
- ВЕСНА
- 15.05.2026

Когда герострата возьмут на блатхате у бабы,
В седом парике, со вставными зубами, но крабы
На правой руке и цифирью к груди накладной
(Дыра в маскировке размером с желанье струной…

Надпись «Здесь люди» легко проверяется, если
Люди (допустим), возможно, во что-то залезли,
Где допустима возможность остаться в живых:
Эти, допустим, забились в такую машинку…

Это рисунок вождя — этот солнечный круг,
Эту небесную твердь оживляющий вусмерть:
В доме на солнце сначала не стало фрамуг:
Было волнение в воздухе — выдуло в русле…

Мальчик в тельняшке, в бушлатике, милый ужасно
(Маме ужасно не нравилось, что он такой,
Мама талдычила, что так нельзя, «вот погасну» —
Кто же тогда будет мальчика грудью, нугой…

На родине спокойные-спокойные
Покоятся покойные, конвойные
Спокойные ведут спокойных буйных
Насиловать, и звуков поцелуйных…

Три надписи живому организму
В машине тяжелее газа «воздух»
Видны всего отчётливее: снизу
В пилотскую кабину из безгнёздых…

«Я роза алая, ты роза белая, —
Поёт тюдор, — из танка видно всё,
Сейчас вон тех осколочным уделаю…»
Уделывает. Танк ещё трясёт…

Танк у собаки (брошенного пса
И суки ошалевшей, у которой
Забрало семерых, когда в леса
За русаком — за молоком — на скорой…

С точки зрения белой кристальной мухи,
Этот траковый изыск — узор; чирухи
Ярче топчут: нежнее, куда изящней —
Но и только: по свежему снегу танк…

Скотный двор, в котором суечусь,
Гробовая ледяная Русь,
Весь этот осиновый рубец,
Режущий исправно по ночам…

Юное слово «каратель» в толковом большом
Велеречивом, но неразговорчивом русском
Вокабулярии склонно к поблажкам-утрускам
Типа: «Ах, если бы местная не голышом…

До ефрейтора было иначе (ефрейтор, не так ли?):
К человекам тянулись скоты, и случались миракли:
Зверь, копыта, рогатость, унылая редкая сволочь,
Пил соляную, чтобы напиться, и едкую щёлочь…
Оставшиеся обвиняемые, широко-широко улыбаясь, кричат: «Да здравствует Педрилло Первый, Помазанник Всея!» Кричат и кричат. Улыбаются и улыбаются. А потом, когда наконец замолкают, потому что нельзя же вечно широко улыбаться и надрывно кричать, не попив хотя бы растопленного снега, кто-нибудь обязательно спрашивает у самого пожилого карательного солдатика: «Можно нам ещё поулыбаться и покричать?»