Туша для обреза винтовки Мосина
- ВЕСНА
- 15.05.2026

из самых свежих тоже хороша, / но съедена не будет, — пёс с пустыми, / вернувшись, будет порван без ножа / на крылышки и ножки, только имя…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
с поспешностью небрежный холм за сон, / запропаститься (это ли не спячка): / вдохнул поглубже — и, опережён, / враскачку (ветер) или враскорячку…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
стеклянной банке, в теневой собаке / посапывающей на полушаге / за человеком, делающим взмах / ручищами, чтоб отогнать дремоту, / в уде самой (в которой к перемёту, / уже уложенном, и бережно, жил страх
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
на «Это всё» с вопросом, без ответа, — / и это всё, и некогда, и рядом / нам не случится быть — я вдруг уеду / в приподнятом убитом, но унятом…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
взять за руку, на кухню отвести, / где чай и нос клевал в пустую чашку, — / история, с которой посреди / метели замирают нараспашку
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
протяну вдруг — запьёте вчёрную? / вены вскроете, съев снотворное?
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
(а получается! и хочется аллюром!), / пустили бегать между штыковой / и танковой атаками, с прищуром / з а х л ё б ы в а ю щ и м и с я: и мы порой…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
растут слова, чтобы торчать наружу, / о замерших котлетах и о том, / что не даёт давно, и шуйца грушу / телес молотит, а десница псом…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Мышьяка, глазами (считано персоналом). / И на кофейном зерне булавкой. / А ещё дымом по воздуху в провонялом / Туалете. Таблетками. Даже шавкой…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
о к а п ы в а е ш ь с я, пока над чашкой / вода оставленная лезет по стене, / потом бежишь с позиции дворняжкой / со стулом жидким с тенью наравне
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Была б врачом — опомнилась иначе: / когда б он гас, она и свой отсчёт, / чтоб вслед за ним, вела, его дурача. / Что остаётся? Небо, самолёт.
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
В ноль-пять сдаются оба, и вода, / услышав тишину, опять толста, / в тазу универсальном и трубе, / что тянется коленами к толпе
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕОставшиеся обвиняемые, широко-широко улыбаясь, кричат: «Да здравствует Педрилло Первый, Помазанник Всея!» Кричат и кричат. Улыбаются и улыбаются. А потом, когда наконец замолкают, потому что нельзя же вечно широко улыбаться и надрывно кричать, не попив хотя бы растопленного снега, кто-нибудь обязательно спрашивает у самого пожилого карательного солдатика: «Можно нам ещё поулыбаться и покричать?»