Веселье
- ЗИМА
- 04.02.2026

Лица, лица… Пробегая мимо
встречных-поперечных, различимо
всякое нездешнее лицо
(здешнее — в себе, что в лоб что по лбу…

Ни и́з дому не выйти, не войти / туда, где можно валенки и санки / отбросить как ненужные, ломти / ступней оставив в валенках, фаланги…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Окрас стены и стула у стены
переползают вдруг на Ту-Что-Села,
к стене придвинув стул, и бегуны
на платье до коленок угорело…

Вот вывеска. На вывеске слова.
На вывеске рисунок для ребёнка,
доходчивый сил нет: бредёт внаклонку
окопное животное Лафа…

Мы со шмелём друзья (я друг шмелей, / хотя я им не друг, ведь только этот / вожжается со мною): не разлей / мы с ним дружки, когда куда-то едут…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Так говорят все животные: «зубы вонжу?», / «блею, и чё?» И вонзают, и блеют в приседе…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
И долго плясал, как умел, подсматривая во вновь обретённое окно, за которым падали и, падая, всякий раз надеялись на то, что ветер подхватит их и куда-нибудь унесёт, но воздух был рыхлым, как снег внизу…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Сил моих нет, подскажите как, спросил я в «Новостях Брайля» у народа в анонимном объявлении с подставным телефоном. И народ обзвонился…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Опишите свою ситуацию, чтобы я выслала по вашему адресу оперативную группу, которая сегодня мотается по городу в симпатичном грузовичке с надписью «Срочная зубоврачебная помощь переевшим мороженого»…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Когда ма-ма мо-ет ра-му, а Мика в кроличьей шубке и ушанке из угла комнаты таращится на неё во все глаза, чтобы потом написать акварелью пышную картину…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
У падающих с высоты обычно большие семьи. Жёны, любовницы, дети, бастарды, отцы, матери, тёщи, соседи, собаки, хобби, читатели, зрители, слушатели, соглядатаи…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Они смутьяны. У растлителей мы были ранее и с другой целью. И ты бросался в смутьянов тортом с парадным портретом государя императора верхом на лошади…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕОставшиеся обвиняемые, широко-широко улыбаясь, кричат: «Да здравствует Педрилло Первый, Помазанник Всея!» Кричат и кричат. Улыбаются и улыбаются. А потом, когда наконец замолкают, потому что нельзя же вечно широко улыбаться и надрывно кричать, не попив хотя бы растопленного снега, кто-нибудь обязательно спрашивает у самого пожилого карательного солдатика: «Можно нам ещё поулыбаться и покричать?»