Эта слабогрудая речная волокита
- ЗИМА
- 05.02.2026

«Конечно, лом?» — «Ещё бы». И заточкою — Ах, милая, — проколет коверкот.
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
…платформ и станций будто наблюдая; Дорога растянулась на часы, На дни и ночи; яблок урожаи Угадывали в дачниках азы Добра: в окне мелькали вёдра с горкой.
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Как заведённый чай летит, летит… По записи ведёт тревожный палец: «…до высоты Забитый Мессершмитт, где у пилота на психоанализ по рации и времени в обрез, и перегрузки к лаю сводят голос…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Назавтра, насадив на спицу руку, Буранное не петь, страдать, но звуку Ненастному закрыть чреватый рот.
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
…хотя б Воронеж, а? А то изныли На подлых глинах. Дашь нам чернозём?..» А он, вставая, не принёс ли сыру, Высматривал и дулся: мол, сосём, А сулугуни жалко, словно дыры, Ей-богу, чёрные.
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Ночь, заглянув, проверит трупный список: «И. Бунин, сочинитель, поутру Найдётся дохлым. Только он!» Но склизок Литературщик: шёпотом орут…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
…на темени проела. Пили как! Отловят фрица, высосут — а мало: «Возьмём Париж?» А целовались! Шаг Замедлит рота — а потом, впросак, Чужие жёны («муж мой, не давала!»)…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Декабрь — а лето, — вот ещё заметил. И опухоли больше не растут. И: сволочь, помогай, а то, как нетель: Стихи, увы, уже не добродетель, Строчи давай! подтянем — и остуд…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
…стоящем на столе, гляжу в окно, Окно нацелено на Букву Андромеды, R Андромеды заворожено И тоже внемлет, я пишу: «ПРЕЕДУ ВОТ СТАНУ КОСМОНАВТОМ И»…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
«Давайте в левый. Где у вас карман?» Кармана нет. (Какой карман на теле, Что это я… А губы шелестели:) Не жалко ль вам Кьèр(-как-то-там)? (Обман: Что если заслужил он?
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
…становится ещё стоящий стол, А стул, став жидким, мажет восхищенье Внимающих коричневым: «Глагол “Убить”, — ярятся женщины, — спряженье Получит материнское».
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
…пусть выпученный свежим макромиром, Облокотиться? Близоруки ж вы́, Недальновидны, черти, и черствы: Накинуться, пусть в поисках жратвы, На мать безусую, чужую, кирасиром…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕОставшиеся обвиняемые, широко-широко улыбаясь, кричат: «Да здравствует Педрилло Первый, Помазанник Всея!» Кричат и кричат. Улыбаются и улыбаются. А потом, когда наконец замолкают, потому что нельзя же вечно широко улыбаться и надрывно кричать, не попив хотя бы растопленного снега, кто-нибудь обязательно спрашивает у самого пожилого карательного солдатика: «Можно нам ещё поулыбаться и покричать?»