Веселье
- ЗИМА
- 04.02.2026

нашлось и ей занятье: «жи» и «ши» / втемяшивать в смешные голыши / голов, аукающих: «Если в “жить стихом” / не ”ши”, а ”жи”, то это же дурдом!»
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
в придачу улизнули сердце Данко, / аппендикс Муромца и несколько мощей / Семёнмихалыча Будённого на танке, / все, впрочем, клоны — типа овощей
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
дня бéла, когда лист от строчек густ / и что ни слово, то протест да хруст: / глухой, шагов по нáсту, сухаря, / «я не такая», в первый снег, во рту / и прочие живые наряду / с забытыми раскаты наших пря
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
не сильно отличаясь: «Три семёрки», / когда тебе паршиво, хороши, / и те, кто поднимают, даже в морги / порой везут, а ты себе лежи
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
О, цитиус и альтиус! Вы — шкéты: / чтоб дальше-выше было, пролетай / над дóсками с гвоздями, и ни кеды, / ни пятки не окрысятся; за край
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
наставить, надоумить: притяженье! / И, если это яблоко, схарчить: / для вызревшего сделаться мишенью — / животная и умственная сыть.
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
в утробах нарицательных циклонов / на сквозняках губных обледенений: / «Вы хороши вне воль и осенений…» / Вот разве вы́пи или бадминтонов…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Припудрились, принарядились, ну? / Улыбки до ушей! Без вас, родные, / нам, рукоблудам, проиграть войну — / что подтереться. Трогательней выи…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
а укорачивала дальность / дороги высыпавших в мрак? / Ночь стала шанцевой, тональность / сменив с покоя на столбняк.
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Катюша, буратино, глок, / мортира, АКМ, граната, / макаров, это эпилог: / жена ушла, судьба сломата.
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
летя долой мерцающею лавой, / которая застынет, и до нас / дойдёт: античность может быть вихлявой, / как этот обезумевший атас
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
и, если мысли швах, идёт на дно, / и кафель бледный до поры алеет / (детализирует: купальника пятно, / картинка с ним цельнее и целее)
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕОставшиеся обвиняемые, широко-широко улыбаясь, кричат: «Да здравствует Педрилло Первый, Помазанник Всея!» Кричат и кричат. Улыбаются и улыбаются. А потом, когда наконец замолкают, потому что нельзя же вечно широко улыбаться и надрывно кричать, не попив хотя бы растопленного снега, кто-нибудь обязательно спрашивает у самого пожилого карательного солдатика: «Можно нам ещё поулыбаться и покричать?»