Веселье
- ЗИМА
- 04.02.2026

Приветик, я анонимное быдло. У меня огромная пенсия по потере девяти кормильцев-фронтовиков, на которую я могу заказать любого из вас. Никто не хочет?..
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
«Не побили свои артефакты? не порвали мои инкунабулы?» — рассмеялся я пыльному, но довольному ему. «Ну что вы…» — немного обиделся он…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Мы такие хорошие, господи, мы такие отзывчивые. Но вот тромбон, величественная звукоизвлекательная труба с подвижной загогулиной, с которого он начал нашу окончательную выучку, нас не увлёк…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Это ещё одна сложная пьеса, которую мы должны и обязаны осилить, чтобы Вишнёвый Сад, сожжённый Антоном Павловичем, был вырублен не напрасно…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Здравствуйте. Если вы слышите это смущённое «здравствуйте», значит, у вас есть телефон (ну не в будке же вы морозитесь); значит, под вашу дверь подсунули газетку «Новости Брайля»…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Оставаясь один, я пою песни, пою вдвоём, аккомпанируя нам на детском металлофоне: я сажусь перед зеркалом, и мы с другим я затягиваем «Генри Ли»…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Жили-были два гопника, и была у них подворотня, отданная им на кормление добрыми людьми, которым гопники — родня по таксону leningradsky…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Высморкался в кулак, вытер о плечо и грудь встречной гражданки, а когда та, перестав улыбаться, нахмурилась, задумалась о нехорошем и дурно о нём, развернулся, догнал её и…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Будем деликатны, назовём его постовым, тем более что слово с лихвой перекрывает все смыслы его трудов: он охраняет тело Обера…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Задумавшись — зависаешь: ноги турецкие, крестиком, под тобой метр чистого воздуха, и это высота, ибо синица в форточке, думающая, впорхнуть ли ей в комнату за семечками на столе…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
Он им, конечно, платил, платил и нудно выговаривал не меньше трёх раз, пытаясь поколебать их решимость (а то и некоторую глуповатую доблесть): я, дескать, заплатил, но совесть мне этим не купить…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ
С мест сообщают, что сквозь выпавших с неба со снегом и криком «милая мамочка» дирижабельных детей прорастает редкостный картофель, идеал пионеров…
ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕОставшиеся обвиняемые, широко-широко улыбаясь, кричат: «Да здравствует Педрилло Первый, Помазанник Всея!» Кричат и кричат. Улыбаются и улыбаются. А потом, когда наконец замолкают, потому что нельзя же вечно широко улыбаться и надрывно кричать, не попив хотя бы растопленного снега, кто-нибудь обязательно спрашивает у самого пожилого карательного солдатика: «Можно нам ещё поулыбаться и покричать?»